23 мая президент Дональд Трамп заявил, что сделка по прекращению войны с Ираном практически согласована и о ней будет «объявлено в ближайшее время». Однако прошло уже более двух недель, а соглашение так и не обнародовано, а американские и иранские силы продолжают регулярно обмениваться ударами. На прошлой неделе в результате атаки иранского беспилотника был серьезно поврежден международный аэропорт Кувейта. В воскресенье Иран запустил баллистические ракеты по Израилю, на что Тель-Авив ответил встречным ударом. Ормузский пролив остается закрытым, и судоходство через него практически парализовано, пишет Washington Post.

«Что же произошло? Как только в прессу просочились предполагаемые условия сделки, которые, судя по всему, включали разморозку миллиардов долларов иранских активов, американские «ястребы» по Ирану пришли в ярость. Майк Помпео, занимавший пост госсекретаря в ходе первого президентского срока Трампа, сравнил предлагаемый документ с ядерной сделкой 2015 года, заключенной администрацией Обамы (из которой сам Трамп вышел в 2018 году). Директор по коммуникациям Белого дома Стивен Чунг жестко ответил Помпео в Сети: «Майк Помпео понятия не имеет, о чем, б*ь, говорит. Ему следовало бы закрыть свой глупый рот и оставить настоящую работу профессионалам».

Несмотря на столь резкий отпор со стороны Белого дома, критика справа, похоже, напугала Трампа. Сообщается, что в конце мая он направил Тегерану более жесткое встречное предложение, и теперь переговоры зашли в тупик. Иранцы требуют разморозки своих активов на сумму 12 миллиардов долларов в качестве условия для открытия Ормузского пролива, и еще 12 миллиардов — в течение последующих 60 дней переговоров по их ядерной программе.

Уступить этим требованиям было бы крайне унизительно для Трампа — если бы он вообще был способен испытывать чувство неловкости. Ведь именно он безжалостно высмеивал президента Барака Обаму за отправку в Иран «паллет с наличными» на сумму 1,7 миллиарда долларов после соглашения 2015 года.

Обама — не единственный президент-демократ, подражать которому Трамп категорически не хочет. Когда в прошлый четверг его спросили, почему он не отправил американские войска для изъятия из Ирана того, что сам Трамп называет «ядерной пылью» (то есть обогащенного урана), он ответил: «Я не хотел оказаться на месте Джимми Картера». Это явная отсылка к провальной миссии США 1980 года по спасению 53 американских заложников в Тегеране.

Поскольку Трамп не желает идти на военную эскалацию, но и не хочет идти на дорогостоящие уступки, он пока придерживается статус-кво, периодически уходя в мир собственных фантазий. Он уже трижды публиковал один и тот же пост в социальных сетях, представляя, как Иран подписывает «Документы о капитуляции», а «Дуракраты (Dumacrats) и пресса» отказываются признавать эту его «мастерскую и блестящую победу».

Очевидно, что это лишь выдача желаемого за действительное. Трамп просто пытается отгородиться от мрачной реальности: легкого выхода из конфликта, в который ему вообще не следовало ввязываться, не существует. Все варианты плохи, и винить Трампу некого, кроме самого себя.

Экономический буфер и геополитические тупики

Единственная хорошая новость для Трампа заключается в том, что экономика США и особенно фондовый рынок держатся удивительно стабильно, несмотря на закрытие водного пути, через который обычно транспортируется 20% мировой нефти. Трамп, возможно, откровенно плох в ведении войны, но он мастерски умеет словесно поддерживать рынок. Тем не менее руководители нефтегазового сектора и аналитики предупреждают, что мировые запасы нефти истощаются, и если война не прекратится в ближайшее время, цены на сырье могут взлететь до 150 долларов за баррель. Эксперты Oxford Economics предупреждают: если пролив не откроется в июле, ситуацию будет «трудно терпеть долго».

Трамп явно разочарован тем, что ему не удается заставить Иран принять его условия, несмотря на то что Израиль и США могут бомбить иранскую территорию практически беспрепятственно. Почему сверхдержава не может нанести поражение гораздо более слабому противнику? Это далеко не новая дилемма. Трамп сейчас усваивает те же горькие уроки, которые его предшественники извлекли во Вьетнаме, Ираке и Афганистане, и которые Владимир Путин сейчас усваивает на Украине.

Война — это не просто отработка по целям, и побеждает не обязательно тот, у кого больше бомб. Сила воли значит больше, чем оружие, а способность держать удар в конечном итоге важнее, чем способность его наносить. Для Трампа этот конфликт изначально виделся «короткой прогулкой», ради которой он даже не пытался мобилизовать общественное мнение, поскольку рассчитывал на быструю победу. Для иранского же режима это экзистенциальная борьба за выживание. Угадайте, у какой из сторон окажется больше терпения, чтобы победить? Как любили говорить талибы: «У вас есть часы, а у нас есть время».

Цена отступления

Трамп сделал эту войну практически невыигрышной, выдвинув максималистские требования (в какой-то момент он призывал к «БЕЗОГОВОРОЧНОЙ КАПИТУЛЯЦИИ» Ирана), применив при этом минимальные средства. Военно-воздушные силы сами по себе не способны сменить режим в стране — это общеизвестный факт. Однако Трамп опрометчиво попытался сделать именно это, проигнорировав очевидный риск того, что Тегеран ответит блокировкой пролива.

И теперь Иран фактически держит весь мир на нефтяной бочке. Трамп не достиг своих чересчур амбициозных военных целей и уже не достигнет. Сегодня никто даже не заикается о том, чтобы Иран прекратил свою ракетную программу или отказался от поддержки своих прокси в регионе. Лучшее, на что сейчас может рассчитывать Трамп, — это то, что Иран откроет пролив без введения пошлин и согласится на ограничения своей ядерной программы под контролем международных инспекций.

По сути, это будет воссозданием условий, которые уже существовали в рамках ядерной сделки Обамы. И даже для достижения этого скромного результата от Вашингтона, скорее всего, потребуются солидные выплаты в адрес мулл, а точная цена вопроса будет определяться в ходе торгов в чисто восточном стиле.

По всей видимости, это станет самым дорогим проявлением так называемого феномена TACO (Trump Always Chickens Out — «Трамп всегда пасует в последний момент»), на которое шел президент. Остается лишь надеяться, что этот отрезвляющий опыт заставит его дважды подумать, прежде чем начинать новые войны по собственному выбору. Мало какие военные операции проходят так же гладко, как его интервенция в Венесуэлу, а на Ближнем Востоке подобных примеров нет вообще».