Новости из Белого дома указывают на то, что Трамп ограничивает своего партнера Нетаньяху, а США не предоставили Израилю поддержку ПВО во время последнего обмена ударами, пишет Responsible Statecraft.

Пока остается неясным, увенчалась ли успехом попытка Ирана установить «новое уравнение» в регионе — уравнение, согласно которому Тегеран впервые начнет наносить прямые удары по Израилю в случае израильской атаки на Ливан.

Очевидно одно: последние события указывают на возможный сдвиг в стратегическом ландшафте. Израиль решил проигнорировать позицию президента Трампа и нанес удары по Ирану. Тем не менее, по данным как иранских, так и американских источников, эти израильские атаки, судя по всему, были намеренно выверены таким образом, чтобы нанести ограниченный ущерб. Вероятно, это отражает давление со стороны США, стремившихся избежать масштабной эскалации.

Иран, со своей стороны, ответил повторным ударом по Израилю уже после израильской атаки. Однако полный масштаб ущерба, причиненного двумя волнами иранских ударов, остается неизвестным из-за жесткой военной цензуры в Израиле. В результате внешние наблюдатели до сих пор не имеют полной картины военных и стратегических последствий этих обменов ударами.

Главная проверка того, сформировалось ли новое региональное уравнение, кроется не в том, что уже произошло, а в том, что случится дальше. А конкретно: нанесет ли Израиль новый удар по Бейруту?

Даже если это произойдет, израильскому руководству теперь придется учитывать цену, которой раньше не существовало — высокую вероятность прямого ответа Ирана по территории Израиля. На протяжении десятилетий Израиль пользовался почти полной свободой маневра в большей части региона. Он мог по своему усмотрению бомбить цели в Ливане, не сталкиваясь со сколько-нибудь значимыми издержками со стороны третьих сил. Теперь это допущение может оказаться неверным.

США дистанцируются от конфликта

Одновременно с этим Соединенные Штаты четко дали понять, что больше не намерены принимать активное участие в конфронтации Израиля с Ираном. Белый дом, к примеру, заявил, что на этот раз Вашингтон не участвовал в атаках Израиля. Если это правда, то для Израиля это прецедент и крайне тревожный сигнал. Стремление Вашингтона избежать прямого вовлечения становится все более очевидным, даже несмотря на то, что он продолжает поддерживать Израиль в других сферах.

В совокупности эти факторы указывают на формирование новой стратегической реальности. Картина пока туманна, и еще слишком рано утверждать, что создана устойчивая система сдерживания. Многое будет зависеть от будущих действий Израиля, ответов Ирана и того, насколько обе стороны осознают риски эскалации.

Но если Израилю теперь приходится взвешивать перспективу прямого возмездия со стороны Ирана перед нанесением ударов по Ливану, то произошло нечто действительно важное. Долговременным или временным окажется это изменение — покажет время.

Дипломатический тупик: вопрос о 12 миллиардах долларов

Следующий вопрос заключается в том, удастся ли трансформировать это зарождающееся уравнение в новый импульс для дипломатии между США и Ираном.

Иранцы полагают, что их действия продемонстрировали Вашингтону: ценность подписываемого Меморандума о взаимопонимании (MOU) настолько низка, что Иран готов рискнуть полным крахом дипломатии. Тегеран надеется, что Трамп уступит по вопросу, который кажется последним камнем преткновения на переговорах — разморозке иранских активов на сумму 12 миллиардов долларов.

Трамп, с другой стороны, может рассчитывать, что обмен ударами наглядно продемонстрировал Ирану цену возобновления полномасштабной войны, а также способность самого Трампа навязывать израильтянам определенные рамки. Как следствие, иранцы должны быть уверены в способности Трампа выполнить свою часть обязательств и не настаивать на немедленной разморозке активов на начальном этапе реализации меморандума.

Однако ни одна из сторон не должна заблуждаться: если в ближайшие 72 часа не будет достигнуто никакого прогресса, Нетаньяху может снова почувствовать себя достаточно уверенно, чтобы предпринять очередную попытку саботажа переговоров. Сколько еще подобных вспышек способен выдержать этот дипломатический процесс, прежде чем он окончательно развалится?