Мохаммад Рамзан работал в ночную смену на цементном заводе неподалеку от Карачи, когда раздался звонок из дома. Его 20-летняя дочь, Халида Чандио, была застрелена в родной деревне в южной пакистанской провинции Синд, пишет Guardian.

Вернувшись домой, Рамзан и его жена Набул пытаются осознать произошедшее. Набул едва сдерживает слезы. Она рассказывает, что дочь вывели из дома под покровом ночи и убили всего в нескольких сотнях метров от порога.

Убийство было снято на видео и быстро разошлось по соцсетям. Беспомощные родители тоже увидели эти кадры.

«Ее крики все еще звучат у меня в ушах, — говорит Набул. — Мы не смогли ее спасти».

По данным полиции, Халиду убили после того, как ее объявили «кари» (kari) — синдский термин, используемый для обвинения женщины в «незаконной связи». Именно этим понятием преступники чаще всего оправдывают так называемые «убийства чести».

Следствие утверждает, что расправу учинили дедушка Халиды и дядя по материнской линии — по прямому приказу старейшины племени. Трое подозреваемых уже арестованы, еще одного разыскивает полиция. Дело готовится к передаче в суд.

«Если они считали, что моя дочь сделала что-то не так, они должны были передать ее полиции, — говорит 55-летний Рамзан. — Она была бы жива сегодня. Находилась бы с нами или в кризисном центре».

Пять лет назад Халида вышла замуж за своего двоюродного брата. Но в конце прошлого года, примерно за пять месяцев до трагедии, ее муж, работавший на фабрике в Карачи, просто не вернулся домой. Не сумев его найти, Халида вернулась к родителям в деревню Тандо-Масти (округ Хайрпур, примерно в 450 км от Карачи).

По данным следователей, ночью 10 апреля родственники-мужчины и односельчане обвинили девушку в связи с другим мужчиной. Обвинение передали на рассмотрение местным старейшинам — джирге (племенному совету), где Халиду официальном объявлении кари. После этого вердикта трое мужчин вытащили Халиду из дома и убили.

Суды Пакистана давно запретили джиргам выносить решения по уголовным делам, однако правозащитники констатируют: неформальные племенные собрания до сих пор сохраняют колоссальную власть в сельских районах провинции Синд.

Страшная статистика и корыстные мотивы

Гибель Халиды — лишь часть масштабной системы насилия над женщинами, обвиненными в «осквернении чести семьи». По данным Комиссии по правам человека Пакистана (HRCP) и правозащитной организации Sindh Suhai Sath, только с 1 января по 20 июня этого года в Синде произошло 112 «убийств чести».

Опираясь на данные полиции, HRCP зафиксировала не менее 470 подобных убийств по всей стране за 2025 год (126 из них — в Синде). Правозащитники подчеркивают, что реальные цифры значительно выше: в отдаленных районах о смертях часто не сообщают вовсе либо списывают их на самоубийства и несчастные случаи.

Представители Sindh Suhai Sath отмечают, что только в 2024 году из шлюзов дамбы Суккур были извлечены тела 30 неопознанных женщин. Общественники убеждены, что многие из них стали жертвами «убийств чести».

Асад Раза, заместитель генерального инспектора полиции, прослуживший шефом полиции в нескольких округах, объясняет: «убийства чести» укоренены в глубоко патриархальной системе, где женщина воспринимается как собственность мужчин.

Более того, ярлык кари, по его словам, нередко используют как предлог для решения имущественных споров.

«Женщину могут объявить "кари" вовсе не из-за доказательств, а потому что это удобный повод убить ее, чтобы захватить землю, наследство или вытребовать компенсацию в племенном конфликте», — отмечает Раза.

Те же патриархальные установки часто мешают и самому расследованию.

«Жертва — женщина. Обвиняемый — мужчина. Те, кто выдвигает обвинения — мужчины. Старейшины, принимающие решение — мужчины. И часто сам следователь — тоже мужчина, воспитанный в той же самой среде», — говорит полицейский чиновник.

Адвокат Шазия Низамани, представляющая интересы семей жертв, добавляет, что довести дело до суда крайне сложно, когда обвиняемый — близкий родственник. Свидетели отказываются давать показания, а на семьи оказывают мощнейшее давление, заставляя отозвать заявления.

Кладбище без имен и жизнь в вечном страхе

Халиду похоронили в родной деревне. Но всего в 80 километрах оттуда находится отдаленное кладбище Фатту Шахид, известное в народе как Кариан-джо-Кабристан — кладбище для женщин, объявленных «кари». Десятки разрушенных безымянных могил уходят вглубь пыльной пустынной земли.

Местные жители рассказывают, что погребения здесь обычно происходят ночью, а на могилах никогда не ставят надгробий. Говорить на камеру никто не рискует — люди панически боятся мести влиятельных феодалов и старейшин.

Далеко не всем обвиненным удается выжить, но некоторым удается сбежать.

35-летняя учительница Шахзади (имя изменено) бежала из родной деревни после того, как вышла замуж по любви вопреки воле семьи. Джирга приговорила ее и мужа к смерти, вынудив супругов уйти в подполье. С тремя детьми они уже несколько лет скитаются по съемным квартирам, скрывая свои настоящие имена.

«Я не знаю, буду ли жива завтра, — признается она. — Каждый стук в дверь заставляет думать, что они нас наконец нашли. У меня больше нет места, где я могла бы чувствовать себя в безопасности».

В мае этого года после свадьбы молодой пары в округе Якобабад вооруженные мужчины сожгли более 100 домов в деревне жениха. Этот случай наглядно показал, как споры о «чести» перерастают в коллективное наказание целых общин.

«Это не честь. Это безнаказанная жестокость»

Пакистанский публицист и социолог Насир Мемон подчеркивает, что подобные расправы не имеют ничего общего с «честью» — речь идет исключительно об абсолютном контроле над женщинами и лишении их прав.

«Каро-кари — это не "убийство чести", — резюмирует он. — Это ничем не сдерживаемая жестокость, совершаемая без всякого страха перед законом».

Председатель HRCP Асад Икбал Батт считает происходящее прямым провалом государства: «Если бы государство обеспечило верховенство закона и выполнило свою обязанность по защите женщин, сотни этих жизней можно было бы спасти».

А в деревне Тандо-Масти Набул продолжают оплакивать погибшую дочь.

«Люди говорят, что время лечит боль, — тихо говорит мать. — Но как мать может забыть, что ее дочь убили? Я живу с этой болью каждый божий день».