Ненужная война с Ираном продолжает затягиваться без конца и края — спустя более чем пять месяцев после ее начала. У этого тупикового положения есть множество причин, но значительная доля объяснения кроется в хаотичном и непоследовательном подходе президента Дональда Трампа. Он мечется между примирением и жестким противостоянием, с метрономической регулярностью то расхваливая иранских лидеров как «очень рациональных людей», то клеймя их «подонками», пишет WP.

По меньшей мере семь раз с начала войны Трамп клялся начать сокрушительные удары, а затем заявлял, что вместо этого дает шанс переговорам. Совсем недавно, 1 августа, он написал в соцсетях, что «США приведены в полную боевую готовность и готовы выступить против Исламской Республики Иран с уровнями военного террора, мощи и силы, невиданными со времен Второй мировой войны», но при этом он «воздержится от любых атак», поскольку «параметры сделки согласованы» (вероятно, имея в виду именно «параметры»).

Этот пост, судя по всему, касался предварительного соглашения между Ираном и Оманом об открытии Ормузского пролива: входящий трафик должен идти через территориальные воды Ирана, а исходящий — через оманские. В субботу высокопоставленный иранский чиновник осложнил переговоры, потребовав в обмен на открытие пролива отменить экономические санкции против Ирана, разморозить иранские активы и снять блокаду с иранского судоходства.

Если бы США согласились на требования Ирана, перекликающиеся с июньским Меморандумом о взаимопонимании между двумя странами, это, вероятно, увеличило бы количество судов, проходящих через пролив. Однако вряд ли это принесет прочный мир — и не только потому, что это никак не затрагивает ядерную программу Ирана (официальное оправдание конфликта). Это также не разрешает фундаментальный спор о том, будет ли Ирану позволено бессрочно контролировать ранее открытый международный водный путь и взимать пошлины под видом «сборов с пользователей».

Предыдущий меморандум о взаимопонимании между США и Ираном сорвался именно по этому вопросу: Иран был убежден, что соглашение заставляет все суда проходить через его контрольно-пропускные пункты, в то время как США были уверены, что суда могут ходить через воды Омана. Иран атаковал корабли, следовавшие оманским маршрутом, что привело к возобновлению конфликта, включая смертоносную иранскую атаку на американскую базу в Иордании и ответные бомбардировки Ирана со стороны США.

Фундаментальная проблема заключается в том, что и в Иране, и в США руководство разделено и не уверено в своих целях. В Иране существует раскол между сторонниками жесткой линии из Корпуса стражей исламской революции, которые хотят продолжать воевать, и более прагматичными лидерами, которые видят необходимость положить конец американской блокаде и санкциям, чтобы позволить иранской экономике восстановиться. Обычно эти споры разрешал верховный лидер. Но Израиль убил предыдущего, а его сын и преемник, аятолла Моджтаба Хаменеи, судя по всему, скрывается, и до него трудно добраться.

В США верховный лидер — президент Трамп — обладает абсолютным контролем над внешней политикой, однако он занимается «йо-йо-дипломатией», мечась между заключением сделок и развязыванием войн таким образом, который подрывает его шансы на успех в любом из этих начинаний. Иранцы больше, похоже, не боятся его, потому что он озвучил столько угроз, которые так и не выполнил. Помните, как 22 июля он поклялся «разбомбить и уничтожить ОДИН МОСТ ИЛИ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЮ» за каждое грузовое судно, атакованное Ираном в Ормузском проливе? С тех пор было атаковано по меньшей мере три корабля, а США так и не ответили ударом на удар.

Иранцы не только не боятся Трампа, но и не доверяют ему в плане заключения сделок, поскольку он слишком часто меняет свое мнение — и не только в отношении Тегерана. Например, 22 июля администрация Трампа объявила о соглашении по атомной энергетике с Саудовской Аравией, но уже на следующий день Трамп выдвинул серьезные условия, на которые саудовские переговорщики не давали согласия. Эти постфактумные условия президента выглядели как реакция на критику сделки со стороны вашингтонских «ястребов» из Республиканской партии. Точно так же каждый раз, когда Трамп склоняется к сделке с Ираном, он отступает назад из-за критики со стороны той же когорты радикалов.

В войне с Ираном Трамп — сам себе злейший враг. Ему необходимо определиться с единым подходом — либо конфронтация, либо примирение — и последовательно придерживаться его в течение нескольких месяцев.

Примирительный подход, опирающийся на предыдущий меморандум о взаимопонимании, является более разумным вариантом в данный момент, несмотря на всю сложность достижения соглашения с разделенным руководством Ирана. Скорее всего, это потребует унизительного признания определенной степени иранского контроля над Ормузским проливом. Но у Трампа нет достаточной политической поддержки внутри страны, чтобы эскалировать войну или терпеть экономические потрясения от затяжного закрытия Ормузского (а возможно, и Баб-эль-Мандебского) пролива. Недавний опрос CNN показал, что лишь 28 процентов американцев одобряют то, как Трамп ведет войну с Ираном. Представьте, насколько упадет эта поддержка, если США, уже потерявшие 18 военнослужащих, понесут новые потери. Более того, Министерство обороны испытывает критическую нехватку ракет, необходимых для ведения войны с Ираном или любым другим противником.

Тем не менее, существуют веские аргументы и в пользу жесткого подхода: бессрочная блокада иранского судоходства в надежде на то, что растущие экономические проблемы Ирана сделают его руководство более сговорчивым. Это, вероятно, окажется эффективнее, чем просто бомбежка новых целей в Иране. Но для этого придется убедить избирателей в преддверии промежуточных выборов смириться с более высокими ценами на нефть и возросшей инфляцией.

Единственный подход, который гарантированно потерпит неудачу, — это тот, которого Трамп придерживается сейчас: зигзаги между войной и миром, угрозами и переговорами, напыщенной риторикой и елейными призывами. Он может думать, что это «искусство сделки», но на самом деле, как показали последние пять месяцев, это просто формула бесконечного и безрезультатного конфликта — «вечной войны».