Когда президент Дональд Трамп не угрожает превратить Ормузский пролив в территорию США, его администрация требует вернуть ему статус свободного международного морского пути, жизненно важного для поставок нефти по всему миру. Президенту пора столкнуться с реальностью: ни того, ни другого не произойдет. Пролив необходимо открыть, даже если это будет означать, что Иран начнет взимать плату за проход судов,  говорится в статье New York Times.

Для США такой исход станет поражением. Но на данном этапе это наименее плохой из возможных вариантов.

Война с Ираном продемонстрировала две вещи: Иран не способен полностью перекрыть Ормузский пролив, а США не способны полностью открыть его. Несмотря на месяцы американских бомбардировок и ракетных ударов, Тегеран доказал, что по-прежнему может препятствовать движению танкеров через пролив, через который до начала американской атаки на Иран в феврале проходила примерно пятая часть мировых поставок нефти.

Ормуз — это пролив длиной около 90 миль, имеющий форму подковы. Он позволяет расположенным по обе стороны от него странам — Ирану на севере и Оману на юге — потенциально нарушать судоходство. Скалистая береговая линия предоставляет удобные укрытия для иранских высокоточных ракет, беспилотников и ударных катеров, которые могут угрожать судам, используя тактику «ударил и скрылся», практически не поддающуюся окончательному подавлению.

Иран способен дешево и в неограниченных количествах производить подобные вооружения, поэтому угроза иранской атаки становится постоянным риском для любого судна, пересекающего Ормуз. Даже договоренность с Тегераном не смогла бы полностью устранить эту опасность.

Частные судоходные компании не хотят подвергать риску экипажи и грузы ради обеспечения безопасности, которая не является абсолютной. Именно это позволяет Ирану сокращать объемы судоходства, не атакуя каждое судно, пытающееся пройти через пролив.

Даже при военной поддержке США, которая уже истощила запасы боеприпасов и создала серьезную нагрузку на американские военно-морские силы, через пролив без прямого разрешения Ирана сейчас проходит лишь около 5 млн баррелей нефти в сутки по сравнению примерно с 20 млн баррелей в сутки до начала войны.

В долгосрочной перспективе операции под руководством США по обеспечению скрытого прохождения нефти через Ормуз будут сопряжены с риском гибели американских военнослужащих и дополнительным финансовым бременем для американских налогоплательщиков.

Американская общественность вполне обоснованно может скептически отнестись к финансированию свободного доступа к проливу для стран, не желающих помогать США в его открытии, особенно если эти государства могут самостоятельно оплачивать проход посредством транзитных сборов.

С финансовой точки зрения транзитные сборы являются лучшим вариантом для США и мировой экономики, чем длительное частичное закрытие пролива.

Хотя недавняя устойчивость мировых нефтяных рынков удивила многих, дефицит предложения, достигавший в разгар войны 14 млн баррелей в сутки, серьезно сократил мировые запасы сырой нефти и нефтепродуктов.

Постепенно это истощило резервы, которые до сих пор позволяли удерживать цены на нефть лишь немного выше довоенного уровня. Если противостояние вокруг Ормузского пролива приведет к резкому скачку цен, экономический ущерб может оказаться огромным — особенно для США, экономика которых значительно сильнее зависит от нефти, чем экономики других крупных держав, таких как Россия и Китай.

Каким бы унизительным ни было введение платы за проход через Ормуз для США и лично для Трампа, монетизация безопасного судоходства может заставить Иран пропускать через пролив как можно больше судов, поскольку это позволит ему получать больше транзитных сборов.

А если Иран станет зависеть от доходов, получаемых благодаря контролю и обслуживанию пролива, в будущем ему будет сложнее перекрывать его по политическим причинам.

Иран уже ведет переговоры с Оманом о будущем Ормузского пролива. Совместное управление водным путем могло бы способствовать региональному сотрудничеству и побудить Иран демонстрировать большую ответственность, смягчив свою риторику и поведение.

В конечном итоге это могло бы позволить Ирану вновь интегрироваться в международное сообщество. Международное признание укрепило бы его позиции и, возможно, облегчило бы отказ от ядерной программы, которая сегодня служит для страны альтернативным источником престижа.

Взимание платы за проход принесло бы Ирану значительные финансовые выгоды. Однако даже самые оптимистичные оценки потенциальных доходов оставляют Иран в проигрыше с учетом $270 млрд военного ущерба, который страна уже понесла.

Если Иран будет ежегодно получать от $6 млрд до $14 млрд транзитных сборов, как предполагают некоторые оценки, ему потребуется почти 20 лет, чтобы компенсировать потери, понесенные в результате войны.

За это время рыночные изменения снизят значение Ормузского пролива. Экспортеры нефти в регионе будут строить обходные трубопроводы, а переход на электромобили будет сокращать мировой спрос на нефть.

Да, предоставление Ирану возможности контролировать Ормузский пролив создаст опасный прецедент. Это может побудить другие страны, расположенные рядом с ключевыми транспортными артериями, попытаться установить над ними контроль.

Однако то, что произойдет в Ормузе, скорее всего, останется исключением именно для Ормуза. Уникальная география этого пролива и его значение для транспортировки нефти из Персидского залива не имеют прямых аналогов среди других мировых водных путей.

Йеменские хуситы не смогут реалистично повторить иранский сценарий в Ормузе, поскольку контролируют лишь часть побережья Красного моря, а их ракетные, беспилотные и разведывательно-целевые системы значительно уступают иранским.

Кампания хуситов против судоходства в Красном море в 2023–2025 годах действительно привела к сокращению объемов транзита, однако значительные объемы грузов продолжали проходить через этот морской коридор. Большинство атак хуситов либо вообще не причиняли ущерба, либо наносили минимальный вред.

Кроме того, у судоходных компаний существовал вполне реальный обходной маршрут — вокруг мыса Доброй Надежды, хотя он и увеличивал расходы на топливо примерно на $1 млн на судно.

Согласно мнению ряда известных социологов, любое налогообложение в определенной степени представляет собой рэкет под видом защиты. История показывает, что те, кто способен обеспечить безопасность — или угрожать последствиями, — на определенной территории зачастую устанавливают над ней политическую власть и начинают взимать налоги.

А Иран уже продемонстрировал, что обладает значительным фактическим контролем над Ормузским проливом.

Для США это далеко не оптимальный сценарий. Но чем раньше Вашингтон признает эту новую реальность, тем лучше будет для потребителей, мировой экономики и региональной стабильности.

Возможно, последствия долгосрочного установления иранского контроля над Ормузским проливом даже станут сдерживающим фактором для будущих президентов США — включая самого Трампа — и заставят их отказаться от рискованных и ненужных войн.