То, что сегодня происходит в Ованнаванке, уже не просто нарушение церковных канонов: это открытое святотатство, духовный вандализм и попрание национально-церковных ценностей. Об этом на своей странице в Facebook написал дьякон Самвел Григорян. 

В частности, он отметил: «Ованнаванк — святыня армянского народа, а не «бизнес-объект» для заработка под рабиз-музыку».

Падение лишённого сана Степана Асатряна продолжается — от отказа от церковной дисциплины до открытого противостояния собственной Церкви, захвата Ованнаванка, незаконного осуществления обрядовой деятельности в будучи лишенным сана, оскорбительных высказываний в адрес Патриарха и епископов, публичных обвинений против владыки Микаела, признанных судом клеветническими, а также иных интриг и клеветнических нападок.

И теперь из Ованнаванка звучит новый тревожный сигнал.

Жители села утверждают, что на территории монастыря, который веками был местом созерцания, покаяния и Святой Литургии, организуются застолья и «пати», звучит русский «блатной» и рабиз, устанавливаются палатки, ведётся также коммерческая деятельность. Тер Саргис, священник Саргсян, будучи законным духовным служителем Ованнаванка, не может войти в церковь, тогда как Степан продолжает распоряжаться территорией в условиях круглосуточного присутствия полиции.

Следовательно, мы уже имеем дело не только с каноническим мятежом, но и с искажением духовного облика монастырской святыни после её захвата.

Но нынешняя картина не возникла из воздуха.

Давайте разберём:

1. Начало — отказ от церковного послушания.

Степан Асатрян ещё до лишения сана своими публичными выступлениями дискредитировал Матерь-Церковь, епархиального предстоятеля и сослужащих священнослужителей, игнорировал указания епархиального предстоятеля, во время Литургии самовольно опускал поминовение имени Католикоса всех армян и епархиального предстоятеля и неоднократно отказывался являться на заседания церковной комиссии, касавшиеся его самого.

То есть лишение сана не было чьим-то сиюминутным капризным решением. Ему предшествовал целый процесс неповиновения иерархическому порядку.

2. «Не принимаю»: открытый мятеж.

Всего через два дня после лишения сана, когда представители Первопрестольного Святого Эчмиадзина в Ованнаванке потребовали передать ключи от церкви, он заявил, что не принимает это решение и ключи не отдаст.

3. Захват Ованнаванка.

После объявления о лишении сана С. Асатрян не покинул Ованнаванк и не передал ключи не только от церкви, но и от принадлежащей Церкви квартиры.

4. Святотатство — продолжение обрядов будучи лишенным сана.

Выступление лишённого сана в качестве лже-«священнослужителя» — это не только духовный мятеж, но и открытое СВЯТОТАТСТВО и обман народа.

Ни одно церковное таинство лишённым сана не совершается, то есть любой совершённый им обряд — «крещение», «Литургия», «венчание», «погребение» и «елеосвящение» — недействителен, духовно пуст и является поруганием Святого Таинства. А тех, кого он крестил и венчал, обязательно нужно крестить и венчать заново.

«Литургия», совершаемая лишённым сана, как и совершённые им «крещение» и «венчание», — это не благодать, а «чин погребения» — не утешение и не молитва о милости Божией, а обман людей и святотатственная инсценировка.

Незаконное использование им, как лицом, не имеющим духовного звания, священного места — церкви, церковной утвари, осквернение их под видом обряда — это каноническое преступление и СВЯТОТАТСТВО.

Будучи лишённым священнической благодати, когда он делает вид, будто служит «Литургию» или совершает «крещение», он совершает подлог именем Бога. Это не только каноническое беззаконие, но и тягчайший грех — СВЯТОТАТСТВО.

5. А ТЕПЕРЬ — «БЛАТНОЙ», ЗАСТОЛЬЯ И ТОРГОВЛЯ НА ТЕРРИТОРИИ МОНАСТЫРЯ.

Как мы дошли до того, что древний монастырь, где служили монахи и молились поколения, превратился в место, где лишённый сана мирянин фактически незаконно распоряжается церковной жизнью и территорией?

Ованнаванк не является собственностью Степана Асатряна. Это святыня Армянской Апостольской Церкви. Самое опасное — это когда личный мятеж лишённого сана мирянина преподносится верующим как «церковная реформа», а отказ от иерархического порядка — как свобода.

Священство — не собственность, чтобы удерживать его за собой.

Алтарь — не личная сцена для игры в актёра.

Монастырь — не личная бизнес-площадка, чтобы превращать его в «объект».

Верующий обязан отличать законное духовное служение от самочинных обрядовых действий С. Асатряна и не участвовать ни в них, ни в подобных «пати», чтобы лично не становиться соучастником этих беззаконий и не понести духовный вред.

Каждый человек должен очень чётко понимать: церковное облачение, алтарь и внешняя имитация обряда не делают С. Асатряна священником.

Первопрестольный Святой Эчмиадзин уже ясно заявил: те действия, которые в Ованнаванке совершаются под видом богослужений, являются осквернением, не имеют никакой духовной ценности и недействительны».