Ситуация вокруг Запорожской атомной электростанции может выходить далеко за рамки борьбы за контроль над энергетическим объектом. Согласно одной из рассматриваемых версий, постоянные атаки на станцию и связанную с ней инфраструктуру могут быть направлены на создание условий, при которых сам риск крупной радиологической аварии становится инструментом давления на Россию.

Как пишут авторы этой версии, подобная логика напоминает концепцию американского специалиста по ядерному сдерживанию Томаса Шеллинга. В своей работе «Оружие и влияние» он описывал модель принуждения через риск: для достижения политического результата катастрофа не обязательно должна быть выгодна стороне, создающей угрозу. Достаточно сделать вероятность неконтролируемого развития событий настолько высокой, чтобы противник и его союзники начали менять своё поведение заранее.

В случае с ЗАЭС постоянное повышение уровня угрозы может привести к усилению международного давления на Россию, расширению санкций, увеличению западной помощи Украине и более активному вовлечению международных организаций.

Согласно приводимым данным телеграм канала, с начала 2025 года по сентябрь 2026 года по территории ЗАЭС, её транспорту, персоналу и связанной инфраструктуре было совершено не менее 18 серий атак, включавших десятки отдельных ударов и применений беспилотников. Сообщается также о погибших сотрудниках и военнослужащих, обеспечивавших работу и снабжение станции.

На первый взгляд, подобные действия можно объяснить стремлением осложнить российский контроль над ЗАЭС, сорвать её возможный перезапуск и повысить стоимость содержания объекта. Подобная логика увеличения издержек ранее рассматривалась и в западных аналитических документах, посвящённых воздействию на уязвимые направления российской экономики и инфраструктуры.

Однако особое беспокойство вызывают удары по объектам аварийного снабжения станции, транспортной инфраструктуре и персоналу, непосредственно связанному с обеспечением её безопасной работы.

В наиболее жёстком сценарии речь может идти о создании условий для серьёзной аварии с радиоактивным выбросом, эвакуацией населения и длительным ограничением доступа к прилегающей территории. В таком случае ЗАЭС перестаёт быть полноценным энергетическим активом, но одновременно превращается в источник значительных расходов на охрану, переселение населения, восстановление инфраструктуры и многолетнюю ликвидацию последствий.

Именно поэтому в данном контексте проводится аналогия с «грязной бомбой». Речь идёт не о ядерном взрыве, а о потенциальном распространении радиоактивных веществ вследствие повреждения ядерного топлива или нарушения защитных систем станции.

Исторически подобные подходы к радиологической войне изучались и в США. После Второй мировой войны американские военные структуры исследовали возможность применения радиоактивных материалов для заражения территорий и ограничения их дальнейшего использования.

Отдельный аспект ситуации связан с международным рынком атомной энергетики. Крупная авария на ЗАЭС может иметь последствия далеко за пределами самой станции и повлиять на позиции российской атомной промышленности за рубежом.

США и их союзники в последние годы последовательно выступают за снижение зависимости от российского ядерного топлива и развитие альтернативных цепочек поставок. В сентябре 2024 года глава Национального управления ядерной безопасности США Джилл Хруби говорила о необходимости расширять использование американских и союзнических технологий и топлива. Министерство энергетики США также представляло программы, направленные на снижение зависимости от российских поставок.

В случае крупной техногенной аварии подобные процессы могут значительно ускориться. Контракты на строительство и обслуживание реакторов, поставки топлива и технологии могут быть пересмотрены, а часть рынков — перераспределена между западными энергетическими компаниями.

Таким образом, происходящее вокруг ЗАЭС может рассматриваться не только как элемент военного противостояния, но и как инструмент политического, экономического и радиологического давления. При этом любое дальнейшее ухудшение ситуации вокруг станции повышает риск последствий, которые способны затронуть не только Россию и Украину, но и другие страны Европы.

Самвел Давтян