«Nice to see you, my dear friend» (англ. – «Приятно видеть тебя, мой дорогой друг»), - произнес Армен Джигарханян, протягивая руку для пожатия, когда корреспондент газеты «Литовский курьер» переступила порог его рабочего кабинета.

«Я очень уважаю американцев, - продолжал Джигарханян. – Когда они действительно хотят выразить человеку благодарность, говорят не «Thank you» (англ. – «Спасибо»), а «I love you» (англ. – «Я люблю вас»). Когда же спрашивают, как дела, и в ответ слышат – плохо, первое, что произносят: «I’m sorry» (англ. – «Мне очень жаль»).

Так начал беседу знаменитый актер театра и кино, руководитель Театра им. Армена Джигарханяна, рекордсмен Книги рекордов Гиннесса как наиболее снимаемый актер (его фильмография составляет более 200 кинокартин), народный артист СССР, Армении и России Армен Джигарханян.  

Сегодня очень много приходится читать рассуждений о том, как жилось народу в СССР – хорошо или плохо. Однозначная, универсальная оценка такого многофакторного вопроса невозможна, поэтому нас интересует лично Ваше мнение.

Вопрос сложный, и ответ на него можно развернуть не на одну газетную полосу. Но я постараюсь обозначить свое видение емко: нельзя быть Иванами, не помнящими родства. Сегодня, говоря об СССР, особо популярными являются темы ГУЛАГа, сопоставления советской России с нацистской Германией. Одни это выпячивают, другие, наоборот, пытаются закрыть глаза. Интересной представляется проблема, является ли наша современная Россия наследницей СССР. Только судьи кто? Лично я не берусь пропагандировать какие-либо свои взгляды на историю. Хотя, может быть, именно я, как человек, который жил и занимался своим делом в советский период – еще при Сталине в 1952 году я пытался поступить в ГИТИС, получал звание народного артиста в годы перестройки, а в 90-е, когда формировалась современная Россия, учреждал под своим руководством драматический театр в Москве, может быть, именно я и имею больше прав на то, чтобы давать исторические оценки. Но я не делаю этого. Потому что, повторюсь, больше всего не люблю Иванов, оторвавшихся от родных корней, не желающих знать родную почву, отказывающихся от того, что сегодня неудобно, но завтра принимающих все, что сулит комфорт в обществе.

Такая позиция – это ведь даже не жизненный принцип, который, есть надежда, изменится со временем. Это образ жизни людей, сделанных из иной материи, биологические клетки которой устроены таким образом, чтобы, как сегодня модно высказываться, «не напрягаться». Я сейчас не отхожу от темы, это все к вопросу об отношении к СССР и к вопросу об исторической памяти. Каждый лично должен нести ответственность за то, что случилось в его жизни. Невозможно влиять на жизнь других людей, даже любимых и даже если очень хочется. Думать и отвечать, увы, можно только за себя. Об этом очень хорошо написал Кант. Но при этом, чтобы образовалась сумма ответственно мыслящих людей, чтобы формировался сильный, прогрессивный народ, необходимо, чтобы каждый отдельный человек покопался в самом себе, сделал выводы, насколько он сам из-за своих личных ошибок, упущений, дурных привычек, виновен в бедах своей страны, виновен в тех ужасах, которые происходили в СССР. Необходимо воспитывать самоанализ в людях, потому что если этого не делать, то получается, что миллионы праздных людей усердно изо дня в день готовят новые глобальные беды.

Создавать в любых условиях

Какие возможности были у артиста, творившего в СССР?

Артист всегда неудачно живет. Потому что человек творческий берет на себя ответственность говорить то, что думает. И это он должен уметь делать грамотно при любом режиме. Не попустительствуя режиму, не унижая истину попыткой сгладить углы, без чего тоже невозможно говорить правду. В противном случае режим очень быстро лишит артиста возможности ее говорить, и не факт, что отстраненному от трибуны найдется быстрая и достойная замена. Артист – писатель, художник, актер или публицист – это единственный фиксатор и выразитель истины, который, пользуясь своим профессиональным мастерством, может передать ее достаточно откровенно, чтобы она стала понятной для думающей прослойки, и достаточно тенденциозно и увеселительно, чтобы обыватели не заметили в искусстве артиста скрытых политических и социальных смыслов. Но при этом можно смотреть на творчество куда проще и, более того, если артист принимает такую позицию, результаты получаются более продуктивными. На примере Лермонтова мы видим, что, наверное, лучше было абстрагироваться от упаднических настроений его поколения и творить для потомков, которым нужна не славно-трагическая история жизни Михаила Юрьевича, а его бесценные произведения – вот что есть истинный клад.

Вы имеете в виду искусство ради искусства?

Да. Ницше является автором гениального изречения: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины». Другой же гений – Булгаков – написал, что истина, прежде всего, в том, что «у тебя болит голова». Хотя, когда истина раскрывает страшные стороны жизни, это хотя бы можно осмыслить и принять. Но любовь – тоже истина, она прекрасна и мощна, но и она способна убить. Хорошо, что человечество придумало искусство.

Шостакович написал симфонию «Проклятые фашисты». Название пугает своей отрицательной коннотацией. Но ведь на деле это вовсе не попытка растоптать идеологию фашизма. На деле – это великолепная музыка, вдохновляющая тысячи людей на созидательные поступки. Слушая симфонию Шостаковича, я понимаю, что к фашистам она не имеет никакого отношения. Здесь и реализуется парадокс воистину высокого искусства: как ни назови живописное полотно или менуэт, если создатель был велик, то и энергетический заряд творения будет мощным. Когда же я слушаю Моцарта, мне всегда становится по-детски тепло, дух наполняется умиротворением, потому что я вспоминаю свою маму. Хотя Моцарт ничего не написал про мою маму. Но она очень любила его музыку и слушала ее, когда я был маленьким мальчиком. Так до сих пор реализуется память детского впечатления, о которой так много писал Марсель Пруст. Поэтому, на мой взгляд, если талант исходит от Бога, художник найдет способ создавать в любых условиях. Если у художника в активные годы были хорошие промоутеры и он был востребован, но когда наступает момент отчета перед потомками и, оказывается, ничего существенного он не создал, таков изобретет тысячи оправданий своего бесплодия, якобы препятствовавших реализации его потенциала.

А как же идеологические рамки? Железный занавес?

Допустим. Но это можно назвать сужением тематики и возможностью творить в многонациональном коллективе евразийского региона. Это ведь с какой стороны посмотреть. Как для актера мне важно другое: в СССР суточные были маленькими – 2 рубля 80 копеек. Но и сейчас они такие же смешные. Раньше нам за каждый спектакль только обещали премии, но и сегодня ничего не изменилось. Отправной точкой понимания ценностей политического режима должен быть простой человек. Оглядывая всю историю человеческой цивилизации с этой позиции, позиции того, что власть когда-либо так просто дала обывателю, понимаешь, что при любом режиме блага берешь ты сам. Ты своими руками конструируешь тот мир, в котором ты хочешь жить. Если в твоем мире холодно, сыро и одиноко, то виноват не режим, а ты сам.

Этой истине нас всех еще в детстве учат. Но в современном обществе, согласитесь, все равно не прослеживается ее понимание.

Страшно, что понимания нет у тех людей, кто уже прочитал и Ницше, и Канта, и Гессе, и даже Библию. Потому что после этих книг единственный источник, который может обучить пониманию этой истины, – сама жизнь, но в этом случае, чаще всего, осознание приходит слишком поздно. Позиция, при которой человек ищет, кто же виноват в его неудачах, не просто неприятная для окружающих, она опасная и деструктивная в отношении того, кто ее придерживается.

И религия здесь бессильна?

За всех говорить не стану. Но лично у меня с Богом очень сложные отношения. Позволю себе сказать более того: я в нем не нуждаюсь. Просить? Выпрашивать? Вымаливать? Нет, я должен сам сделать. Мне 75, и я понимаю, что все достигнутое мною зависело не от случая, а от того, сколько я сам вложил в каждое дело. Не смог? Значит, сможет тот, кто сильнее. Чтобы не сгореть преждевременно, необходимо научиться отсеивать бесполезное и обладать терпением и силой духа, чтобы суметь отказаться от того, что пока не по силам, но представляется очень соблазнительным. Причем здесь советская власть?

Но ведь человек живет не изолированно, поэтому не всегда его будущее зависит исключительно от его решений.

Такие ситуации возможны, и это самое страшное – отвечать и расплачиваться за то, что свершилось против твоей воли. На протяжении всех мною прожитых лет я боялся и до сих пор боюсь тюрьмы. Но не того, что меня посадят и не духовного унижения. Страшно, если кто-то будет указывать, куда надо идти и что делать, не позволяя мне подумать самому, исключая возможность предлагать и действовать самостоятельно. А ведь я сам, может быть, сделаю лучше? Но здесь не надо мое «лучше», здесь надо так, как положено. Впрочем, признаюсь, что за мои 75 иногда мне подсказывали разумные вещи, но это, скорее, исключение.

Отвечать только за себя

Вы индивидуалист.

А как еще может быть? Человек отвечает только за себя. Если я съел острую пищу, то ныть будет мой желудок. А желудок соседа, съевшего тот же острый соус, мне неинтересен.

А если желудок болит у родного и любимого Вам человека?

Это очень грустно, но ведь я не могу поменяться с ним желудками, чтобы облегчить его муку. Пусть даже и очень хотел бы. Каждый человек настолько интересен обществу и близким, насколько лично он развит, сколько он сам вложил в себя.

Произошли ли серьезные изменения в процессе кинотворчества сегодня сравнительно с советским периодом?

Для артиста, создающего искусство ради искусства, серьезных изменений не произошло. Играй я Красную Шапочку, Медведя или штабс-капитана Овечкина, все равно я играю Короля Лира или Гамлета, т. е. тот образ, который именно для меня видится проблемным, значимым.

Однако в Вашей фильмографии есть несколько картин, сюжет которых строится на каких-то курьезах или характеристиках советского режима. Например, фильм «На Дерибассовской хорошая погода, или на Брайтон-Бич опять идут дожди».

В этой картине весь советский период действительно дробится на отрезки времени, связанные с руководством страной того или иного генсека. Конечно, можно проводить параллели с произведением Маркеса «Сто лет одиночества» и говорить о закольцованности времени, о том, что все повторяется, а у человечества нет созидательной энергии для того, чтобы превратить временное кольцо в спираль – уже модель эволюционную. Но в этом фильме нет такой грандиозной идеи. А, скорее, наблюдается ситуация, которая связана со встречей двух влюбленных и развитием их частных отношений на фоне сменяющейся политической картины мира. Более того, фильм о еще более приземленном: о том, как жаждущий простого человеческого счастья человек при любом руководстве страны сумеет найти в магазине именно ту колбасу, которую он предпочитает. Я убежден, что человек гибче, чем мы привыкли думать.

Есть ли какие-то роли в кино, от которых бы Вы сейчас хотели отказаться?

Искусство – это половой акт. И неважно, как я донесу идею до зрителя – снизу, сверху, стоя или сидя. Важно, чтобы я был заразителен в тот самый момент, когда доношу свою идею до зрителя. А значение сыгранной роли для меня можно оценить лишь с годами. Но поначалу что-то втянуло, обворожило, вовлекло, как влечет мужчину женщина, и он принимает решение: делать. Здесь другое: к работе я отношусь достаточно серьезно, чтобы выполнять ее качественно и в меру легкомысленно, чтобы о ней не жалеть. Сожаления могут быть достойны совсем иные категории, например, неспособность знать наверняка, является ли правильным то или иное наше действие, направленное на других людей, та или иная встреча, развязывание отношений. Это те сферы, которыми человек не может управлять. И природа однозначно показывает, что она сильнее человека и человек – лишь ее частность.

Кем вы себя ощущаете – русским или армянином?

Я себя ощущаю хорошим животным. Иногда у меня, правда, наполняется что-то внутри гордостью, если узнаю о достижениях армян, или мгновенной яростью, если доходит известие о том, что где-то армян, скажем, избили. Но потом наступает момент отрезвления: а может быть, оно было справедливо? Ведь мне не известны первопричины случившегося. Часто ловлю себя на мысли, что думаю я по-русски. Наверное, это связано с профессией, ведь и в театре, и в кино я работаю в русскоговорящей среде. А вот матом ругаюсь почему-то по-армянски.

Когда Вы ездили на гастроли, у Вас стопроцентно была возможность мигрировать из СССР. Подобная мысль закрадывалась?

Признаюсь честно, я очень люблю Америку. Причем, осознанной любовью. Подумывал уже тогда о том, чтобы переехать жить в США, что на сегодняшний день уже частично сделал. Быть интуристом и быть гражданином – это разные вещи. Но пока не перебрался окончательно потому, что, видимо, есть генетическая привязанность к России, в которой я тоже эмигрант. В русском драматическом театре я тоже для себя больше объясним, поэтому и использую возможность работать здесь. Пока решение о том, где я хотел бы прожить свой жизненный путь до конца, окончательно мною не принято.


Интервью Армена Джигарханяна изданию «Литовский курьер»