На днях в грузинских СМИ появилась информация о том, что Пентагон готовит проект соглашения, в соответствии с которым на территории Грузии до 2015 года будут размещены две сухопутные и одна военно-морская база США. В случае достижения соглашения с грузинской стороной, строительство баз начнется в 2014 году и завершится в 2015, проект предусматривает размещение 25-тысячного американского контингента. За комментариями относительно возможного развития ситуации на Южном Каказе в случае реализации данного плана Пентагона Новости Армении – News.am обратилось к директору Института гражданского общества и регионального развития (ИГОРР) Агавни Караханян.

Чем обусловлено это решение Пентагона с учетом того, что Вашингтон отказался от намерения внедрить систему ПРО в Восточной Европе?

Начнем с того, что мы пока можем говорить о проекте соглашения, реальное существование которого вызывает, по крайней мере, у меня, серьезные сомнения. Как известно, информация эта появилась в грузинской газете «Резонанси» без ссылки на источник. Честно говоря, давать оценку непроверенной информации, дело, скажем прямо, неблагодарное. Так, что говорить о «решении» Пентагона, по крайней мере сейчас, у нас нет никаких оснований.

Что касается возможного развития ситуации в данном направлении, то, как мне видится, это скорее стремление представить желаемое за действительное. «Появление на свет» подобных инверсий на тему о базах вызвано именно недавним решением, прошу заметить, именно решением, а не намерением Вашингтона об отказе внедрить систему ПРО в Восточной Европе. Решение, которое вызвало достаточно неоднозначную реакцию со стороны политической и политологической элиты Европы, и не только. В числе недовольных оказалась Польша, которая видела в размещении ПРО в Европе главный залог своей российской, если не сказать «антироссийской», политики. Не в восторге от подобного решения, по известным всем нам причинам, оказалась и Грузия, которая стремится компенсировать провалы и неудачи своей проамериканской внешней политики распространением подобного рода «желаемых проектов».

А потому, лишними являются разговоры о том, против кого будут направлены эти «гипотетические» базы и о том, как отразится это решение Пентагона на систему безопасности Южного Кавказа. Теоретически, безусловно появление на Южном Кавказе нового «пояса» военных баз может лишь ухудшить ситуацию с обеспечением безопасности, углубляя и без того острые и глубокие разделительные линии, ныне существующие в регионе. Я думаю, всем ясно, что российские войска отсюда никуда уходить не собирались и не собираются, что стало особенно понятно после августовских событий прошлого года.

Данное намерение Вашингтона, если, конечно, оно имеет под собой почву, лишь в самой малой степени может быть связано с заявлением генсека НАТО об углублении отношений с Грузией. Скажу больше, я не вижу никакой прямой связи между намерениями Вашингтона и заявлением генсека НАТО. Позвольте напомнить, что новый генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен и глава Пентагона Роберт Гейтс на самом деле озвучили совершенно иную позицию, заявив о том, что Соединенные Штаты и Североатлантический альянс готовы объединиться с Россией в создании системы противоракетной обороны. На заседании высшего военного органа Североатлантического альянса — Военного комитета НАТО в Лиссабоне было признано, что период охлаждения отношений России с НАТО, начавшийся после вооруженного нападения Грузии на Южную Осетию завершается и восстановление сотрудничества с Россией в военной области является важным элементом партнерства.

Таким образом, налицо не только изменение военной стратегии США в сторону налаживания отношений с Россией, но и параллельного процесса обсуждения новой стратегической концепции НАТО, в частности, решения афганской проблемы. Что свидетельствует о том, что как Пентагон, так и натовское военное руководство вряд ли будут предпринимать какие-либо шаги, в данном случае с размещением контингента войск в Грузии, в пику России.

Понятно, что новая военная база на Южном Кавказе, где Россия сделала серьезную заявку на приоритетность своих интересов, не представляется реальной, по крайней мере в ближайшем будущем. Кроме того, как показал августовский кризис прошлого года, существует определенный предел действий и заявлений США в случае конфликта в регионе, и что очень опасно в односторонном порядке делать ставку лишь на «привилегированность» отношений, не принимая во внимание политических интересов даже самого близкого союзника и патрона.

Особенно это становится ясным сейчас. Ведь изменение позиции Вашингтона в впросе о размещении ПРО — это не показатель изменения его намерений в отношении Европы или России, а вопрос изменения всей внешней политики Вашингтона. Изменилась не только ситуация в мире, но, в первую очередь, изменились взгляды Соединенных Штатов на мир, но который сегодня они смотрят с точки зрения глобальной политической перспективы.