На днях министр сельского хозяйства Герасим Алавердян огласил свое мнение о кардинальных путях развития данной отрасли. Естественно, что глава ведомства, призванного осуществлять государственное регулирование сферы сельского хозяйства, а заодно и перерабатывающей ее продукцию отрасли, выражал не свою личную точку зрения, а подходы государства,. Поэтому одно из высказываний министра заслуживает особого внимания. Речь идет об необходимости укрупнения земельных участков в сельском хозяйстве, каковое пожелание и высказал министр. На первый взгляд, идея эта имеет рациональный, а также прогрессивный для развития села характер. Мелкие фермерские хозяйства, как правило, нерентабельные, не выдерживают конкуренцию с крупными. Производительность труда в них намного меньше, а себестоимость продукции выше. В результате этого факта у государственных мужей материализуется вывод о том, что альтернативы укрупнению хозяйств не имеется. Однако, если разобраться, в этой идее, далеко не оригинальной, таятся довольно опасные для наших фермерских хозяйств, да и для всего общества в целом, последствия.

В Армении, в среднем на одно фермерское хозяйство приходится немногим более 1 гектара земельных участков. Между тем, по расчетам западных специалистов, для обеспечения рентабельности фермерского хозяйства, земли требуется на два порядка больше – около 100 гектаров. Таким образом, надо объединить сто участков, чтобы получилось одно рентабельное, по западных меркам, естественно, хозяйство. В итоге каждые 99 из 100 фермеров, после продажи своей земли лишившись средств к существованию, вынуждены будут наняться батраками к счастливому покупателю (если не уедут на заработки в качестве гастарбайтеров в страны ближнего и дальнего зарубежья). Учитывая уровень заработной платы в республике, нетрудно догадаться, как новоявленный «кулак» будет оплачивать труд своих «батраков». К тому в растениеводстве работа сезонная, так что несколько месяцев наемные работники будут простаивать. На какие средства они будут содержать свои семьи, можно лишь строить догадки…

Да и цены на земельные участки в Армении не столь высокие, чтобы дать бывшему уже фермеру шанс на вырученные деньги заняться каким-то другим бизнесом. К примеру, в первом полугодии в городах республики было осуществлено 2377 сделок по купле-продаже частных земель сельскохозяйственного значения, общей площадью немногим более 1,7 тысяч гектаров. Учтем, что средняя площадь проданного участка составила всего лишь 0,72 гектара. Так вот, минимальные цены за гектар земли невозможно даже сравнивать со стоимостью квадратного метра жилплощади в столице. Скажем, в населенном пункте Цахкаовит области Арагацотн цена земли сельскохозяйственного значения составила менее 80 тысяч драмов за 1 гектар, а в столице 1 квадратный метр жилья стоил свыше 272 тысяч драмов. Понятно, что в отдаленных селах, особенно в приграничных и горных районах, цены на землю будут чисто символическими. То есть ереванцу несоизмеримо легче наладить бизнес, продав свою квартирку, чем сельчанину выправить свое положение реализацией личного клочка земли.

По аналогии с вышеуказанным можно привести вечную проблему в сфере столичного общественного транспорта — битком набитые маршрутки, перегруженные ими улицы и остановки, отсутствие даже намеков на упорядоченный график движения. В силу этого не нуждается в доказательствах следующая аксиома: городской общественный транспорт, при социально приемлемом уровне тарифов и высоком качестве обслуживания пассажиров, просто не может быть рентабельным. Нельзя обеспечить два взаимоисключающих условия – дать возможность транспортным предприятиям получать немалую прибыль и вместе с тем обеспечивать комфорт для пассажиров. Поэтому в цивилизованных странах городской общественный транспорт получает дотации из городских бюджетов. Иначе у «них» творилось бы то же самое, что у нас.

Последствия в обеих случаях разные, но причина их одинаковая: полное (или почти полное, что одно и то же!) отсутствие государственной поддержки. Взятая на вооружение либеральная модель экономики, как известно, руководствуется лозунгом «спасение утопающих – дело рук самих утопающих!». Но для стран переходного периода либерализм в экономике, помимо всего прочего, грозит монополизацией и концентрацией промышленного и сельскохозяйственного производства. То есть тем, что мы сейчас имеем и к чему нас призывают. Достаточно воочию узреть долю (которую иначе, чем львиной, не назовешь!) крупнейших налогоплательщиков в общих налоговых доходах государства. Кстати, не исключается, что упор на крупнейшие компании как раз и привел к катастрофическому сокращению доходов государственного бюджета.

Заметим, что сами страны «классического» капитализма избытком либерализма не страдают. В США, например, мелкие фермы, составляющие примерно половину всех хозяйств в этой стране, производят менее 2% валовой продукции. Такие хозяйства, как правило, убыточные, и если бы участь их была отдана на произвол судьбы, то они давным-давно разорились бы. Однако любой президент, допустивший это, сразу же потерял бы доверие своих избирателей, вне зависимости от их социально-классовой принадлежности. Поэтому ежегодно в США на поддержку подобных фермерских хозяйств выделяются многие миллиарды долларов. Формально помощь реализуется как виде прямых дотаций, посредством механизма закупочных цен, кредитов и налогов, так и косвенно, внедрением в отрасль новейших технологий, обеспечивающих высокую урожайность и тому подобное.

Методы поддержки фермерских хозяйств в странах Запада достаточно многообразны. Но суть их одна и та же – не дать разориться своему фермеру. У нас же предлагают укрупнять хозяйства, то есть повторить то, что уже происходило на рубеже XIX и XX веков в царской России. Тогда массы крестьян, разоряясь, нанимались батраками к кулакам или же пополняли ряды люмпен-пролетариата в городах. Хотя с экономической точки зрения этот процесс дал положительный результат в виде роста сельскохозяйственного производства, с социальной он имел катастрофические последствия для мощной державы.

Села Армении, где сосредоточена треть населения республики, нуждаются в серьезной поддержке государства, а не в благих пожеланиях должностных лиц. Для традиционного фермерского хозяйства, как в США, требуются огромные земельные участки, на которых рентабельно производство картофеля, зерновых и технических культур. Так что понятно, что для нашего фермера с его одним-единственным гектаром земли выбор сельскохозяйственных культур должен быть оптимальным. К примеру, в среднем с 1 гектара урожайность зерновых составляла у нас около 26 центнеров, а вот овощей – 324 центнера. Несмотря на столь очевидный плюс, в республике в 2007 году из 306 тысяч гектаров посевных площадей 176,2 гектара (или 57,6%) заняты были именно под зерновые. Под овощи же фермеры отвели всего лишь 8,4% всех посевных площадей.

Факторов, способствующих приведенной выше ситуации, множество. Здесь и дефицит зерна в 90-ых, и лучшие возможности для механизации работ по зерновым культурам, тяжелые проблемы орошения земель, и так далее, и тому подобное. Но давно назрела пора для решения этих проблем. Велосипеда изобретать не надо. Удачные модели организации сельскохозяйственного производства давно уже применяются в таких странах, как Испания, Греция. Нашим фермерам необходимо не «укрупнение» (для будущих «кулаков»), а кооперация. Кооператив, созданный фермерами, позволит им освободиться от решения массы вопросов, в том числе обеспечения семенами и удобрениями, переработки и реализации продукции. Почему же наши фермеры не объединяются в кооперативы, хотя выгоды их столь очевидны? Дело как в менталитете наших сельчан с их ярко выраженной индивидуальностью, так и в бездеятельности государства в решении этого вопроса. Если уж психология бывшего колхозника препятствует «кооперации», то надо создать экономические рычаги, которые повысят привлекательность этого процесса для фермера!

Альберт Хачатрян