Крупный бизнес и техногиганты  быстро отреагировали на штурм Капитолия США, наказав и осудив тех, кого они считали ответственными за это или за создание условий, которые к нему привели. Но была большая разница в том, как каждая группа действовала, пишет профессор менеджмента и социологии Школы бизнеса Росса Мичиганского университета Джерри Дэвис в своей статье на National Interest.

Десятки самых разных американских компаний, таких как Walmart, General Motors, McDonald’s и Nike, временно перекрыли доступ к  политикам, проголосовавшим против подтверждения результатов президентских выборов. Хотя реакция была беспрецедентной, следующие выборы в Конгресс состоятся почти через два года, что оставляет бывшим донорам возможность подумать.

Однако Big Tech отреагировал более прямым и последовательным образом. Twitter и Facebook заблокировали аккануты  президента Дональда Трампа, Apple и Google удалили Parler – платформу, популярную у его сторонников - из своих магазинов приложений, а Amazon перекрыла хостинг.  Результаты были незамедлительными: Трамп потерял доминирующее средство связи на все оставшееся время пребывания у власти, а потенциальные повстанцы потеряли важную площадку для планирования дальнейших действий.

Как ученый, изучающий, как технологии формируют новые формы корпоративной организации, я изучаю, как информационные и коммуникационные технологии меняют источники и способы использования корпоративной власти. С моей точки зрения, хотя решительные действия, предпринятые техногигантами, могли ограничить потенциальные угрозы демократии во время смены президента, тот факт, что горстка руководителей имела для этого полномочия, показывает опасности, создаваемые их концентрированной властью.

На протяжении большей части 20-го века крупные компании занимались политикой через финансовые взносы, лоббирование и вращающуюся дверь высокопоставленного персонала.

Через бизнес-группы, такие как Торговая палата, Национальная ассоциация производителей и Круглый стол деловых кругов, представители бизнеса согласовывали свои голоса для продвижения общих интересов. Их предпочтительным инструментом влияния были деньги, обычно в виде пожертвований на избирательную кампанию. Стремясь к низким налогам и легкому регулированию, корпоративные доноры, что неудивительно, склоняются к консерватизму и в целом предпочитают республиканских кандидатов. Но крупные корпорации обычно вносят свой вклад в обе стороны, чтобы сохранить доступ к действующим операторам.

После штурма Капитолия компании Big Tech приостановили свои политические взносы, как это сделали традиционные предприятия, но их запреты и действия против Parler пошли гораздо дальше, и влияние было более мощным и глубоким. Я считаю, что этому есть три причины.

Технологические компании, особенно большая пятерка - Alphabet, Amazon, Apple, Facebook и Microsoft - контролируют информационную инфраструктуру, используемую в бизнесе и политике.

Политика и бизнес строятся на информации, поэтому информационные и коммуникационные технологии являются важным посредником. Наши знания о мире, инструменты, которые мы используем для связи, и то, как мы мобилизуемся в политическом плане, - все это осуществляется через Интернет. Это предоставляет привратникам Интернета беспрецедентную силу. Инструменты, которые они предоставляют, во многих случаях незаменимы.

Наличные, напротив, легко заменить. Если поток наличности из корпоративной Америки прекратится, республиканские законодатели могут обратиться к другим источникам финансирования, таким как консервативные миллиардеры, такие как Дик Уихлейн и Джеффри Ясс. Таким образом, в то время как политик всегда может найти новую копилку, отдельные компании, такие как Twitter и Facebook, контролируют их доступ к миллионам людей.

Власть крупных технологических компаний гораздо более сконцентрирована, чем у традиционных компаний, что упрощает координацию их политической деятельности.

Тот факт, что Apple и Google эффективно контролируют канал распространения приложений для телефонов, имея возможность отключить Parler за день, беспрецедентен.

И хотя крупный бизнес потерял многие инструменты, которые раньше были у него для коллективных действий, сегодня большие технологии сталкиваются с общими угрозами регулирования, которые могут облегчить координацию общих интересов.

Наконец, у технологических компаний есть как ключевой стимул для участия в политической жизни, так и недостаток серьезного сдерживающего фактора. Хотя в них работает не так много людей, как в традиционных компаниях, технологические предприятия гораздо больше зависят от своих сотрудников, и эти сотрудники все чаще проявляют политическую активность на работе.

Действительно, после штурма Капитолии сотни сотрудников Твиттера выступили за блокировку аккаунта  Трампа - вопреки опасениям генерального директора Джека Дорси. Прошлым летом сотрудники Facebook устроили виртуальную забастовку в связи с обработкой компанией сообщений Трампа, которые они сочли подстрекательством к насилию.

Такой социально ориентированный активизм редко встречается в большом бизнесе, но все чаще встречается в крупных технологиях, где квалифицированные работники могут легко перейти к работодателю, который лучше соответствует их ценностям.

Короче говоря, решения, принятые горсткой корпораций, быстро закрывают коммуникационную инфраструктуру движения Трампа, и его участники изо всех сил пытаются найти альтернативные способы найти друг друга.

Такая степень корпоративной политической власти очень проблематична для американской демократии.

Консерваторы, конечно, негодуют по поводу решений запретить Трампу и другим лицам пользоваться социальными сетями, но многие либеральные группы тоже обеспокоены этим. Как сказал юрист ACLU: «Это должно волновать всех, когда такие компании, как Facebook и Twitter, обладают неограниченной властью, чтобы удалить людей с платформ, которые стали незаменимыми для выступления миллиардов людей, особенно когда политические реалии облегчают принятие этих решений».

Осуществление такого открытого политического влияния на функционирование демократии в США - практически без возможности надзора со стороны акционеров или кого-либо еще - требует нового набора инструментов регулирования для новой формы корпоративной власти.