В Казани мы документа не приняли. Там должна была быть декларация, то есть даже без подписей заявить, поскольку основным документом был бы межгосударственный договор – такой всеобъемлющий договор о мирном решении проблемы Нагорного Карабаха, который всё бы в себя включал. Это был договор о решении Арцахской проблемы мирным путём. Притом, при участии представителя Нагорного Карабаха. Об этом заявил третий президент Армении Серж Саргсян.

Комментируя заявление премьер-министра Никола Пашиняна о Мадридских принципах и оставленным им переговорном наследии и Казанском документе, Саргсян отметил:

«Был кто-то, кто бы верил, что мнения армянской стороны и азербайджанской стороны должны совпасть? То есть, он так думал? И именно это выступление свидетельствует о том, что по крайней мере до этого выступления этот человек не владел, не понимал, что происходит. Потому что ты идёшь на переговоры не для того, чтобы от переговорщиков или от посредников требовать объяснений, а идёшь на переговоры, чтобы реализовать своё видение. Чего ты хочешь от этих переговоров – ты это должен сказать, а не то, чтобы говорить «что это вы предлагаете». Предложенное очень ясно. Сказано было, что проблема должна решиться на основе компромиссов, что Нагорно-Карабахская автономная область должна получить статус – не может быть в составе Азербайджана. То есть, извините, не «не может быть» - такого они не говорили, но это предполагалось (если предстоял референдум, было очевидно, каким было бы решение). Говорили, что эту проблему нельзя решать силовым путём. И говорили, что мы придём с миротворцами до тех пор, пока не созреете, до референдума. Это было очень ясно. Ещё в каком объяснении была нужда? Что должно было быть разъяснено? То есть, я поехал в Казань, чтобы потребовать объяснений у Алиева? Я поехал в Казань, чтобы спросить сопредседателей, мол, что это вы тут вообще предложили? Как можно демонстрировать такой подход?! Ну как?! Я не понимаю...Вроде, он даже «попрекает» сопредседателей, дескать, что это вы предложили – раз нас что-то не устраивает, предлагайте новое».

По его словам, всё дело в том, что,  в Казани мы документа не приняли. «Там должна была быть декларация, то есть даже без подписей заявить, поскольку основным документом был бы межгосударственный договор – такой всеобъемлющий договор о мирном решении проблемы Нагорного Карабаха, который всё бы в себя включал...Это был договор о решении Арцахской проблемы мирным путём... Притом, при участии представителя Нагорного Карабаха. Очень чётко было написано».

На вопрос, с какого момента восстанавливалось участие представителя Карабаха, Саргсян заявил: «Сразу с начала переговоров вокруг договора». На уточнение,  представитель Арцаха должен был участвовать, он отметил: «Обязательно должен был участвовать».

По его словам, этот эпизод был во всех документах. «В том числе также в документе, который этот человек считает катастрофой. Эти документы… Конечно, мне сейчас трудно публиковать, я никогда и не обещал публиковать. Да, в некоторых непубличных разговорах я говорил, что разговариваю, веду переговоры с сопредседателями, чтобы получить разрешение в какой-то части опубликовать».

Говоря о том, что Пашинян в январе 2020 года  в Капане опубликовал этот документ, Саргсян заметил: «Нет. Он опубликовал некий другой документ. И не он в Капане опубликовал, а они устроили утечку, на одном из сайтов это напечатали, и он в Капане это зачитал. Этот документ, вернее, это предложение было представлено сторонам не в 2016 году, а в 2018 году, если не ошибаюсь, в январе или феврале. То есть, даже если это говорит о какой-то катастрофе, даже (!), то поступило новое предложение».

По его словам, речь о встрече министров иностранных дел в Кракове в 2018 году. «За что они, конечно, получили упрёки, потому что нужно было соблюдать конфиденциальность – это ответственность сторон переговоров. И именно в этом причина, когда он говорит, мол, если есть документы, пусть опубликуют, я не хочу, чтобы сопредседатели изменили мнение о нас, чтобы упрекали нас, говорили: почему вы опубликовали?... Я не переговорщик, но я был переговорщиком, не так ли? Я был для этих людей партнёром, притом, надёжным партнёром. Но стоит разве сейчас пойти на это и опубликовать?

Да, у меня под рукой есть все документы, все предложения сопредседателей, но, не согласовав с ними, я не считаю корректным опубликовать. Если будет крайняя необходимость, я это сделаю. Но поскольку у него есть этот опыт, я бы предложил, чтобы он опубликовал...Тем более, что с моей стороны ведь обвинения не звучат. Это с его стороны ведь озвучивается. Он обязан доказать, а не я».

На замечание, что если есть в этом потребность, нужно показать и манипуляции будут предупреждены, Саргсян сказал: «Прежде всего, манипуляции предупреждены не будут, потому что манипуляции – это образ действий этих людей. Не будут предупреждены. Во-вторых, конечно, очень многим это даст возможность ознакомиться и составить мнение, но Минская группа не исчезла, понимаешь, независимо от того, этот ли ведёт с ними переговоры, завтра кто-то другой будет вести переговоры. Это не какая-то второстепенная структура – мы имеем дело, хочу напомнить, с Россией, Соединёнными Штатами и Францией. Если к нам полностью потеряют доверие, что мы от этого выиграем? Если люди сомневаются, значит, пусть следят за заявлениями сопредседателей. Сколько раз эти пытались неправильно комментировать предложения сопредседателей. Немедленно отреагировали. Несколько раз отреагировали. Разве этого недостаточно, чтобы сомневающиеся люди поняли, где правда, а где попытка оправдать собственные неудачи?»

Вновь касаясь вопроса о  резолюции Совете безопасности ООН, Саргсян отметил, прежде всего, не могло быть документа, который бы целиком исходил из интересов Армении. «Из интересов Армении бы вытекало, если бы вся эта территория зоны безопасности, не знаю, может ещё и больше, принадлежала бы Армении. То есть, так нельзя формулировать... Формулировка следующая, что если бы стороны приняли эти предложения и если была бы резолюция Совета безопасности ООН, которой бы предшествовали, как я сказал, наша с Азербайджаном декларация и заявления сопредседателей, это бы дало нам возможность решить проблему мирным путём, не переходя постоянные для нас красные линии.

Хочу очень чётко сказать: хотя в Казани не подписана или не принята эта декларация, это был последний документ, который назывался рабочий документ, а я говорил и опять повторю – рабочим называется тот документ, который принимается сторонами как основа для обсуждения, длительное время по нему ведутся переговоры и потом либо подписывается, либо не подписывается и отправляется в депозитарий ОБСЕ. Тот был последним.

Это одно обстоятельство.

Во-вторых, после Казанских переговоров, Казанских документов не было никакого документа, никакого предложения со стороны сопредседателей, чтобы тем или иным образом не были защищены все те положения, которые были в Казанском документе. Потому что Казанский документ – порождение Мадридских принципов. Конечно, в некоторых вопросах уточнённый, исправленный и т.д. Не было такого документа. В том числе, пакет из этих трёх документов не стал рабочим документом и не был отправлен в депозитарий ОБСЕ, потому что Азербайджан его не принял. И хотя я так защищаю, мы тоже не дали согласия. То есть, мы не были против и не дали согласия. И вообще, после Казани мы не давали согласия ни на какой документ и не высказывали мнения. Мы говорили следующее: поскольку мы были готовы подписать удостоенный вашего одобрения Казанский документ, то если у вас есть какие-то изменения, пожалуйста, согласуйте с Азербайджаном, и если азербайджанцы согласны с вашими определёнными изменениями принять эти предложения как основу, мы тогда ответим».

На вопрос эти соглашения не состоялись, Саргсян отметил: «да, но всякий раз Азербайджан отказывался принимать эти предложения в качестве основы».