Могу ли я сделать вывод, что только по той причине, чтобы дискредитировать прежних или бывший переговорный процесс, они пошли на эту авантюру. Об этом заявил третий президент Армении Серж Саргсян, отвечая на вопрос, если было переговорное наследие, которое было пакетным вариантом, почему его заменили, и чем его заменили.

«Мне трудно сказать на сто процентов, но я могу сказать мои выводы, почему сопредседателями предложено и почему со стороны этих предложение принято за основу. Сопредседателями выдвинуты такие предложения (хочу избежать слова «документ», потому что основной документ называется «рабочий документ»), потому что эти люди уже не учитывали мнение сопредседателей. Помните, что Мадридские принципы были заменены на Мюнхенские принципы, что, как мне кажется, написаны были в какой-то пивной. Когда десять лет, ровно десять лет, на конференции министров иностранных дел ОБСЕ и на одном саммите ОБСЕ 2010 года чётко зафиксированные принципы – Мадридские принципы, те три принципа, эти люди заменили в Милане в конце 2018 года на какие-то непонятные, аморфные формулировки, что проблема должна решаться по принципу справедливости. А когда ты предложения сопредседателей не хочешь принимать за основу, ты что-то делаешь, и эти люди делают такие предложения. Если ты говоришь о справедливости, по их мнению, справедливо то, чтобы сначала были сданы эти районы, а потом будет видно, что будет... Я не утверждаю, что это был поэтапный вариант, но уверен, что он был для нас намного более слабым документом, чем все предыдущие предложения.

Теперь обратимся к тому, что он в любой момент может восстановить это. Это тоже результат высокомерия. Так, если мог восстановить, почему не восстанавливал?»

На вопрос, может, искал ещё лучший вариант, Саргсян отметил: «Да, а получилось так, как всегда. А в таком случае, причём тут оставленное Сержем Саргсяном наследие? В таком случае, какая разница, какое наследие я оставил, если эти люди его оттащили в сторону и выдвинули жемчужины собственной мысли? Причём тут это? То есть, по его самым плохим представлениям, по самым плохим трактовкам с их стороны, эти последние документы мы должны были реализовать следующим образом: Азербайджан получил бы свои семь районов, а мы ничего бы не получили... А сегодняшняя ситуация лучше, чем, скажем, самая плохая трактовка этого документа? А что мы имеем сегодня? Если по этому документу, предположим, по их трактовке, сдавались семь районов, а мы бы ничего не получили, а сейчас сдали вдвое больше территорий, принесли в жертву более пяти тысяч солдат, разбили нашу армию, стали народом и государством, подвернутым капитуляции. Можно ли это сравнивать друг с другом? И могу ли я сделать вывод, что только по той причине, чтобы дискредитировать прежних или бывший переговорный процесс, они пошли на эту авантюру? Имею ли я право так думать? Если это не авантюра, тогда что? Что значит, «как мне было пойти на мирное решение, если мне на Совете безопасности докладывают, что будем воевать по принципу «ни шага назад»»? А, по его мнению, что должны были сказать ответственные должностные лица? Должны были сказать: «Как только Азербайджан начнёт военные действия, мы сбежим»? Так ведь он сам себя считает руководителем государства, он сам себя считает верховным главнокомандующим. Так ведь у верховного главнокомандующего есть две-три важные функции, одна из которых – оценивать ситуацию и принимать решение. Так, кроме ответственных должностных лиц армии наше государство имело Главную военную инспекцию, руководитель которой – генерал-полковник. То есть, чтобы стать генерал-полковником, ты должен пройти гигантский путь. То есть, в том числе также состав инспекции. Но кроме того, у него была также военная контрразведка. Ведь в Службе национальной безопасности нашего государства есть специальная крупная структура, которая занимается армией. Наконец, есть Служба национальной безопасности, у которой есть большое разведывательное подразделение. Он собрал мнения этих людей? Мнения этих людей все были таковы, что мы победим?

Я не хочу оправдывать руководителей армии или вооружённых сил. Совершенно. Сказанное мной совершенно иное – что он и власти вообще не имеют права их обвинять. Это право принадлежит нам, всем тем, кто не имел никакой связи с принятием этих решений. То есть, что значит: так сказали? Ему кажется, что во время Апрельской войны не было тех, кто мне говорил, что не нужно прекращать, пойдём и так далее и далее... Я имею в виду, не только в публичном поле. Так руководитель для того и существует, чтобы принимать решения, которые сможет реализовывать». По его словам, нынешние власти «скрытно, как  играли в «ни-пяди-не-сдадим»».