В 2018-2019 годах моей первоочередной задачей было понять переговорный процесс во всех его деталях, проблемах. Об этом 27 июня на заседании следственной комиссии НС по изучению обстоятельств 44-дневной войны заявил премьер-министр Армении Никол Пашинян, отвечая на вопрос, почему он не говорил открыто о переговорном процессе в 2018-2019 годах, а говорит лишь  сейчас.

«Вопрос легитимный, а почему о 2019 году публично не говорили таким образом. Есть два вопроса: каковы были бы последствия этого заявления, и следующий вопрос: каким будет следующий шаг после публикации этого заявления? Насколько заявления и шаги гармоничны? Одно дело, что такое реальность, и другое-примириться с этой реальностью. Одно дело встретиться лицом к лицу с проблемой, другое - гармонировать с этой проблемой. Последствием шага была бы война или мир? Во всяком случае, я и сегодня не в гармонии с этой реальностью, но со временем пришел к выводу, что об этом нужно говорить. Причем, сделать это нужно в следственной комиссии. Все это прозвучало сегодня, потому что сегодня я нахожусь в следственной комиссии. Возможно, была теоретическая возможность сформировать следственную комиссию по переговорному процессу, но это уже в прошлом», - сказал Никол Пашинян.

На вопрос о том, было ли ему в 2019 г ясно, куда ведет переговорный процесс, Пашинян ответил: «В зависимости от дня 2019 года, 1 января 2019 года это одно, в феврале другое, в марте третье. Хочу представить мое восприятие в 2019 г. В 2007 году имелись Мадридские принципы, по известной формуле 3 принципа, 6 элементов. На их основании начинается казанский процесс.

Согласуется документ, который армянская сторона без особого восторга, но готова подписать. Азербайджанская сторона отказывается. Что происходит потом? У Азербайджана нет никаких проблем, наоборот, с большим успехом закупает оружие не только на традиционных рынках, но и у основного казанского посредника – РФ. Потом начинается процесс эскалации. Происходит изменение содержания переговоров, на что армянская сторона негативно реагирует, после чего происходит война, которая де-юре не была завершена.

Мое первое восприятие было следующим: если на столе переговоров есть субъект, который может сказать «нет» и предпринять действия военного характера и после этого не получить отпор от международного сообщества… И за столом переговоров сидит второй субъект, который, как только он выражает определенное недовольство, против него начинается военная операция. Как в этой ситуации вести переговоры, по сути, с той же точки, что и в 2007 году?

В 2019 году я назвал этот переговорный процесс на рабочем уровне конвейером войны, потому что логика такова: дайте переговорами то, что я хочу, иначе я получу то же самое войной. Моей задачей было понять, какие факторы могут остановить этот конвейер. Я признаю. что не смог его остановить», - подчеркнул Пашинян.