Новости Армении – NEWS.am приводит интервью Жан-Франсуа Перуза, делегированного преподавателя-исследователя в Университете Галатасарай в Стамбуле, переводчика лауреата Нобелевской премии Орхана Памука, которое опубликовано во французском журнале «Le Point». Жан-Франсуа Перуз освещает сложные отношения между турками и армянами.

Спустя чуть меньше ста лет после Геноцида армян (1915) турецкое население, похоже, не признало квалификацию этой трагической страницы истории. Как это можно объяснить?

Во многом это объясняется содержанием школьных программ. Часть истории, которую им внушали, не соответствует версиям событий, представленным в учебниках других стран. При этом нельзя сказать, что все турки разделяют эту точку зрения по Геноциду армян: некоторые выражают отличающиеся мнения в подходе к этим событиям. 

Представители интеллигенции мобилизовались в последние годы...

Да, действительно проводится важная работа по осмыслению и пересмотру, начавшаяся давно. Это привело к появлению таких инициатив, как требование официальных извинений, прозвучавшее со стороны четырех представителей интеллигенции в декабре 2008 г. 

Как представлена эта ​​историческая эпоха в учебниках?

Главный аргумент – и мы можем понять – это контекст Первой мировой войны. Эти события ставятся в рамки продвижения русского противника и франко-британской высадки в Дарданеллах в то же время. Согласно данному аргументу, армяне-«предатели» встали на сторону врага. Очевидно, этот аргумент был развит без учета того, что люди, которые понесли на себе основную тяжесть депортаций и массовых убийств, были в большинстве своем лояльны Османской империи. 

Эта манера представлять историю никогда не оспаривалась в Турции?

Нет, наоборот. К концу 1970-х гг. работы Рагипа Зараколу (который в настоящее время в тюрьме) и его издательство «Бельге» участвовали в возобновлении дискуссий и размышлений об этих событиях. Позже некоторые издания также опубликовали очень важные материалы, которые заставили размышлять просвещенную часть общественности. Однако данные дискуссии остаются в узком кругу очень привилегированных групп. 

Турцию, похоже, беспокоит определение резни 1915 г. как «геноцида». Как можно это объяснить?

Это, конечно же, сложный вопрос международного права, однако для Турции стоит вопрос, связанный с компенсациями. Это главный камень преткновения, к которому прибавляется еще вопрос о преемственности между Османской империей и Турецкой Республикой. Ставится вопрос о законности привлечения к ответственности Турецкой Республики за преступление, совершенное в другой политической системе другим режимом – Османской империей. Также подчеркивается тот факт, что в первые годы республики была проявлена воля наказать некоторых ответственных политических лидеров режима Османской империи. Некоторые из них были также преданы суду и осуждены за депортации и резню. Тогда, конечно же, было своего рода признание того, что произошло, но не с квалификацией «геноцид». 

Была ли турецкая позиция с точки зрения правительства всегда такой же, то есть такой же непреклонной по этому вопросу?

Она остается в некотором роде крайне словесной. И периодически мы сталкиваемся с тем же типом реакции в течение многих лет, каждый раз бывают те же аргументы и те же угрозы подавления или бойкота.

Наконец, этот кризис не является чем-то новым по сравнению с другими, которые ранее взволновали Турцию по армянскому вопросу?

Сейчас это, возможно, имеет более персонализированную направленность, сосредоточенную на президенте Французской Республики Николя Саркози. Но особенно международное положение, кризис в Европе и относительное здоровье турецкой экономики дают Турции новые силы в ее споре, что очень ясно видно в выступлениях министра иностранных дел Турции Ахмеда Давудоглу и премьер-министра Реджепа Тайипа Эрдогана: короче говоря, Франция плохо воспринимает новый размах, усиление мощи Турции и поэтому всеми средствами стремится ослабить ее.

И каковы аргументы, более конкретно, данной позиции Турции?

Правительство и пресса, которая его поддерживает, отклонили это обвинение: без существенного упоминания Геноцида армян оно в общем предложило Франции посмотреть на свое прошлое и пересмотреть его. Министр иностранных дел напомнил о геноцидах в Африке и особенно о прецеденте Алжира, что является довольно тяжким обвинением. 

А население такое же злобное по отношению к армянской теме, как и правительство сейчас?

Нет, население занято своими обыденными проблемами. Эта тема не является частью его забот. За исключением некоторых групп интересов, каких-то политических и идеологических группок, нет особой мобилизации. Что касается средств массовой информации, только пресса, которая очень близка к правительству, продолжает, хотя и более тонко, чем в первые несколько дней, поддерживать данную тему. 

Это означает, что действия хакеров против веб-сайтов во Франции воспринимаются в Турции как единичные акты?

Да, но есть климат, который допускает некоторую безнаказанность и делает этих людей героями национального дела. Их действия прощаются. Если у населения есть другие проблемы, то правительство, похоже, оправдывает действия хакеров. Аргумент не слишком гениальный: вопрос представляется как соотношение сил, как футбольный матч – с участниками, которые выступают друг против друга. Представление этого вопроса настолько упрощенческое, что каждый удар, нанесенный другой стороне, воспринимается с ликованием представителями противоположного лагеря. И опять же нужно разделить население и правительство. Если нет консенсуса, трудно сделать слышимыми голоса других, кроме голосов крупных фигур политической жизни. 

Сколько армян проживает в Турции и как они сосуществуют с турецкими гражданами?

Необходимо в первую очередь отделить 100 тыс. турецких армян, которые все граждане Турции, от примерно 70 тыс. армян, прибывших в последнее время. Иногда бывает путаница между этими двумя населениями. Первые, обосновавшиеся главным образом в Стамбуле, участвуют в экономической и политической жизни Турции и, как правило, хорошо интегрированы, хотя все еще есть некая форма недоверия. Что касается последних, то они, как правило, воспринимаются как другие нелегальные иммигранты, чье проживание в основном шаткое, похожее на выживание. Однако они пользуются защитой армян, которые являются гражданами Турции. 

Заметно ли недоверие турок к этой недавно прибывшей группе населения?

Недавно были политики, которые упомянули о возможности репрессий против этих армян. Они осудили их нелегальное присутствие, заявив, что если отношения с Арменией ухудшатся и если по вопросу о геноциде провокации продолжатся, Турция депортирует этих 70 000 людей. Но это число нужно рассматривать относительно: оно иногда чрезмерно раздувается в политических целях. 

Отношения с турками отличаются в Стамбуле и в провинции?

Иногда бывало, конечно же, труднее жить в провинции. Но армяне, которые уже давно приехали, как и другие, участвовали в исходе из деревни. Тем не менее есть свежие примеры готовности интегрировать их. Так обстоит дело, например, в Диарбекире (восток страны), где была торжественно открыта церковь в районе под ведомством прокурдского муниципалитета. В других местах тоже – в Малатии, в Ване – думают о реабилитации этой общины, даже если это не делается через прощение или суд совести. 

Как эти инициативы воспринимаются со стороны властей, Партией справедливости и развития?

Они вновь делают это элементом пропаганды в свою пользу. Они как бы говорят: «Гляньте, мы действуем». И правда, что в первые годы правления ПСР армянские общины в Турции, как правило, голосовали за эту партию, но сегодня уже практически не так. Тогда была большая склонность признавать религиозные различия. Неслучайно один из бывших редакторов газеты «Акос» (еженедельная газета на армянском и турецком) является сегодня одним из главных турецких обозревателей в газете «Zaman», которая считается близкой к правительству. 

Как объяснить эту утрату доверия между голосованием в конце 2002 г. и текущей ситуацией?

Есть дело, связанное с убийством Гранта Динка, турецкого журналиста армянского происхождения, убитого 19 января 2007 г. И последовавший за этим суд был очень долгим (его убийца был приговорен в июле прошлого года к 22 годам лишения свободы). Ясно, что было сопротивление в аппарате правосудия и в полиции, а также нежелание, чтобы правда раскрылась. Кроме того, некоторые министры сделали неудачные высказывания. В отличие от некоторых правительств, которые предшествовали этому, выраженные устно или с помощью символических мер усилия по реинтеграции в национальное сообщество турецких граждан-армян оспаривались. 

Каковы в Турции перспективы того, чтобы установилось спокойствие по армянскому вопросу?

Мы должны дать время, чтобы текущее волнение было забыто, и нужно стремиться работать над поощрением размышлений. Для этого нужно оставить крупные взаимные обвинения, упрощение, клеймение и особенно политическую эксплуатацию с обеих сторон. Это вновь даст стимул уже начатой работе, о которой мы только что поговорили.