Адвокаты архиепископа Микаэла Аджапаяна выступили с заявлением относительно «манипулятивных аргументов генерального прокурора».

«8 июля 2025 года в программе «Интервью с Петросом Казаряном» на телеканале H1 генеральный прокурор РА Анна Вардапетян обратилась к обвинению архиепископа Микаэла Аджапаяна.

В этой связи сообщаем, что это очередная безуспешная попытка «обосновать» незаконное обвинение, которая больше бросает тень на государство, чем подтверждает его.

Так, на вопрос Петроса Казаряна: «Вы не нашли состава преступления, прошло несколько лет, или год, и вдруг вы обнаружили преступление. Каким образом?», генеральный прокурор Республики Армения ответила: «Мы были вынуждены дать официальное разъяснение, чтобы избежать манипуляций. Мы оценили интервью 2024 года как менее опасное, что логично, поскольку те же оппозиционеры говорят, что это был эмоциональный всплеск, эмоциональная оценка. Часто бывает, что люди невнимательны и дают эти эмоциональные оценки, в том числе и в публичных выступлениях, и, по сути, мы не считали само наличие этого интервью и оценок достаточными. Но если вы следили, я уверена, вы следили за медийным полем, то в рамках разоблачений 2025 года Аджапаян не колеблясь подтвердил своё интервью 2024 года, более того, он настаивал на том, что сказал, комментировал и пояснял», - цитируют авторы заявления.

Авторы подчеркивают, что уголовное дело против архиепископа Микаэла Аджапаяна было возбуждено 17 июня 2025 года, когда, по словам прокурора, архиепископ «ещё не подтвердил» своё предыдущее интервью и, естественно, «ещё не было контекста». Кроме того, уголовное дело было возбуждено исключительно на основании содержания интервью от 3 февраля 2024 года, относительно которого генеральный прокурор отмечает, что на тот момент они оценили это интервью как менее опасное: «Здесь очевидно, что генеральный прокурор Республики Армения противоречит сам себе, поскольку выясняется, что уголовное дело было возбуждено исключительно на основании материалов, которые прокуратура оценила как менее опасные, и одного лишь наличия этого интервью было недостаточно. Поэтому вопрос ведущего остаётся актуальным: «Как так?». На самом деле, контекст, обосновывающий обвинение, ещё не появился, он появится лишь четыре дня спустя, 21 июня».

«Очевидно, что поиск «контекста» – это всего лишь отчаянная попытка придать одному и тому же деянию видимость законности для его переоценки, однако подобные комментарии и позиции генерального прокурора Республики Армения демонстрируют другой болезненный и неприемлемый аспект, не свойственный правовому государству.

Генеральный прокурор Республики Армения и вся система прокуратуры, помимо полномочий, предусмотренных Конституцией и законами Республики Армения, обязаны обеспечивать беспристрастное и объективное рассмотрение уголовных дел, а также защиту прав человека в уголовных делах.

В связи с этим в уголовном судопроизводстве внедрены механизмы обжалования вышестоящему прокурору, направленные на обеспечение двухуровневого контроля на стадии предварительного расследования, что, в свою очередь, подчеркивает роль прокуратуры как важного гаранта беспристрастности и объективности уголовного судопроизводства.

Согласно части 1 статьи 6 Закона «О прокуратуре», каждый прокурор осуществляет свои полномочия самостоятельно, основываясь на законах и внутреннем убеждении, и несёт ответственность за решения, принимаемые им при осуществлении этих полномочий.

Однако, вопреки правовой логике, генеральный прокурор Республики Армения сам взял на себя задачу публичного обоснования обвинения против архиепископа Микаэла Аджапаяна на этапе предварительного следствия.

Мы считаем, что публичные заявления генерального прокурора Республики Армения или даже любого высокопоставленного прокурора об обоснованности обвинения по конкретному делу на стадии предварительного расследования, по сути, придают прокурорскому контролю формальный характер и, скорее, свидетельствуют о предвзятом, а не беспристрастном расследовании. Когда генеральный прокурор, являющийся по сути главой всей прокурорской системы, публично заявляет об обоснованности обвинения ещё на стадии предварительного расследования, он тем самым заранее выражает свою «окончательную позицию» по данному делу. Это означает, что он уже пришёл к выводу о доказанности обвинения. По нашей оценке, это является просто давлением на нижестоящих прокуроров и следователей.

Бессмысленно ожидать, что после заявлений или комментариев генерального прокурора подчиненный прокурор или следователь, ведущий дело, сможет или захочет объективно продолжить расследование, опровергнуть первоначальное обвинение или даже прекратить уголовное преследование.

Это просто оказывает на них давление, заставляя следовать публичной «окончательной» позиции своего начальника, а не противоречить ей.

Когда сам генеральный прокурор объявляет обвинение обоснованным, все дальнейшие следственные действия (например, сбор дополнительных доказательств, назначение экспертиз, проверка доводов защиты), которые должны быть направлены на обеспечение объективного, всестороннего и полного расследования дела, становятся формальными, и даже если они будут проведены, их целью будет уже не установление истины, а достижение «заранее определенного руководством результата». При таком предвзятом подходе любые данные или аргументы будут интерпретироваться таким образом, чтобы соответствовать ранее сформированной обвинительной позиции, даже если они носят опровержимый характер.

Таким образом, замечания и обоснования генерального прокурора Республики Армения позволяют сделать вывод о том, что он более не выступает гарантом беспристрастного и объективного расследования, поскольку обессмысливают реальное содержание прокурорского надзора, превращая его в чисто формальный процесс, целью которого является обоснование ранее высказанного руководством мнения. Они также грубо нарушают презумпцию невиновности лица, поскольку создаётся ситуация, когда вопрос о виновности лица решается уже вне суда, в публичной сфере, что недопустимо в правовом государстве», — говорится в заявлении.