Представляем интервью главы Ванадзорского офиса Хельсинской гражданской ассамблеи, руководителя группы по общественному мониторингу уголовно-исполнительных учреждений, правозащитника Артура Сакунца агентству Новости Армении - NEWS.am:

Как Вы оцениваете ситуацию в пенитенциарной системе нашей страны?

Я бы назвал ситуацию очень сложной и плохой. Отвлекаясь от ряда системных проблем, скажу на конкретном примере - само существование УИУ «Нубарашен» – с его условиями содержания и перегруженностью камер, унижает достоинство человека.

Теперь о наличии ряда системных проблем, которые будут включены в годичный доклад группы. Доклад ожидается в апреле - мае. Я уже сказал о проблемах «Нубарашена». При этом от заключенных этого УИУ на удивление мало жалоб. Это говорит о том, что внутренние механизмы обжалования не действуют. Заключенные боятся наказания с одной стороны, с другой стороны, уверены в бесперспективности жалоб. Это благодатная почва для того, чтобы уголовные нравы играли превалирующую роль над правовыми отношениями. Шагов для исправления ситуации пока не наблюдается.

Медицинская служба не работает на должном уровне. Решение о переводе заключенного в больницу либо гражданское медучреждение принимает администрация в лице заместителя начальника Уголовно-исполнительного управления, который, не являясь врачом, ориентируется на личность заключенного, а не состояние здоровья. Это абсурд.

Другая проблема – перегруженность, и пока этот вопрос остается нерешенным. Параллельно существует проблема неравномерного распределения заключенных по камерам.

Другой важнейший вопрос - питание. Могу утверждать, что финансирование производится в размере половины от нужного – то есть из расчета не на 4 тысячи заключенных, а лишь на 2 тысячи.  Почему? Ответ ясен – в бюджете нет средств. Уже полтора месяца заключенные мяса не ели. И при этом жалоб нет. Еда не отличается ни разнообразием, ни качеством, в иных тюрьмах просто не соответствует нормам - крупы, макароны, чай. По сути, заключенные живут за счет посылок.  Речь о диетическом питании попросту не идет.

Другая серьезная проблема – содержание заключенных с психическими проблемами. Их число невелико – не более 300 – но в УИУ нет соответствующих условий для их содержания и лечения, нет специалистов, личный состав не готов к работе с такими заключенными, слабый медицинский контроль. В иных случаях таких заключенных содержат со здоровыми сокамерниками.

Другая проблема – работа комиссии по условно-досрочному освобождению. Все ею недовольны, решения ее, как правило, безосновательны, произвольны, их невозможно обжаловать в судебном порядке  (в случае отрицательного решения), и в целом за ней закреплены функции суда. Каких-либо мерок или стандартов для принятия комиссией решения также не существует, и члены ее руководствуются исключительно собственным мнением о заключенном. Еще одна проблема – качество подготовки сотрудников пенитенциарной системы. В Армении нет органа, дающего соответствующую профессиональную подготовку. Кто у нас обычно работает в тюрьмах –  в основном бывшие работники разных силовых структур. Правда, какую-то подготовку они проходят, но базовой специализации у них нет. Зарплата сотрудников УИУ низкая. Работа трудная, а каких-либо социальных гарантий у них нет. Это не только чревато коррупционными рисками, но и отражается на заключенных.

Руководителями УИУ всегда почему-то становились высокопоставленные офицеры полиции. Это само по себе формирует отношение – человек, который всю жизнь гонялся за преступниками, вдруг возглавляет структуру по их перевоспитанию.

Затем, в пенитенциарной системе Армении совершенно неразвит институт труда. Заявления об активном увеличении числа трудящихся заключенных не соответствуют действительности. Кстати, работа для заключенных стала бы дополнительным источником дохода для них. Социальный работник, психологи – формальность, по сути, этого всего нет. Скажу больше – в УИУ «Ванадзор» на данный момент нет врача. Ставка есть, но доктора нет, люди не хотят там работать. В целом я уверен, что медицинская служба пенитенциарной системы должна быть передана под юрисдикцию Министерства здравоохранения. Либо хотя бы в составе Министерства юстиции создать отдельную службу. Но она не должна быть частью УИУ. Это придаст ей независимости.

Часть жалоб, поступающих от заключенных, касается судебных решений, и хотя напрямую не имеет отношения к пенитенциарной системе, в целом говорит о проблемах сферы правосудия. Суды же, в большом количестве применяя меру пресечения в виде ареста, еще более ухудшают положение тюрем. Еще один, не последний по значимости вопрос – применение спецсредств в качестве наказания заключенных и превышение необходимого порога. По итогам применения этих спецсредств, как правило, жалоб мало, и расследование либо не проводится, либо носит формальный характер, что в итоге приводит к отказу от жалобы, и также обусловлено страхом за свою физическую безопасность.

Есть проблемы с прогулками. В условиях перегруженности УИУ говорить о причитающейся каждому заключенному прогулке не приходится. Это просто невозможно. То же самое с телефонными звонками. Исправно задействуются заглушки мобильной связи, но число таксофонов не увеличивается.

Вы отметили низкое качество питания заключенных. А кто именно поставляет  в УИУ продукты?

К сожалению, мы пока не смогли изучить вопрос о том, как организуются тендеры и кто в них выигрывает. Изучением финансовой части мы намерены активно заняться в текущем году.

Как Вы считаете, в процентном отношении много ли в Армении заключенных?

Мне так не кажется. К примеру, в соседней Грузии около 20 тысяч заключенных.  В процентном соотношении цифры говорят в нашу пользу.

Что Вы скажете об альтернативном наказании?

Эта служба пока еще на этапе формирования. Для успешного задействования необходимо, чтобы наказанный принял участие в общественно полезной работе. У нас система общественных работ после развала СССР также прекратила существование. В то же время, есть, на мой взгляд, успешный пример УИУ с открытым режимом. В УИУ «Горис» есть отделение, работа которого организована по этому принципу. Оно рассчитано на несколько десятков заключенных.

Живут в поселении, участвуют в общинной работе, получают зарплату, потому интеграция этих людей имеет больше шансов на успех. Конечно, ограничения есть. Считаю, что необходимо расширить эту практику открытого режима. В некоторых общинах по соседству с уголовно-исполнительными учреждениями есть серьезные проблемы с человеческими ресурсами, и можно успешно задействовать «открытые режимы» для решения этой проблемы в том числе. Пока же механизм, позволяющий оступившемуся человеку постепенно реинтегрироваться в общество и дающий стимул пересмотреть свое поведение и систему ценностей, отсутствует. У человека должен быть выбор – перевоспитаться или нет, но пенитенциарная система должна дать человеку этот выбор. К сожалению, пока еще нередки случаи, когда человек попадает за решетку за сравнительно небольшой проступок, но выходит на свободу уже закоренелым преступником. Это говорит о серьезной болезни всей системы.

Беседовала Мариам Левина