Первые часы операции «Epic Fury» — совместной военно-воздушной кампании США и Израиля против Ирана, начавшейся 28 февраля — продемонстрировали исключительные возможности современной точной войны. В результатов ударов  США и Израиля был убит верховный лидер Ирана, аятолла Али Хаменеи, а также высшие командиры Корпуса стражей исламской революции и ключевые сотрудников разведки, что Вашингтон и Тель-Авив описали как решающий удар, призванный парализовать командную структуру Тегерана и дестабилизировать режим, пишет Foreign Affairs.

Однако уже через несколько часов надежды на то, что точечные удары «декапитации» ограничат масштаб войны, развеялись. Иран запустил сотни баллистических ракет и дронов не только по Израилю, но и по всему Персидскому заливу. Сирены воздушной тревоги прозвучали в Тель-Авиве и Хайфе. Ракеты сталкивались с перехватчиками над Дохой и Абу-Даби. На авиабазе Аль-Удейд в Катаре — передовом штабе Центрального командования США — персонал укрывался от пролетающих перехватчиков. Системы ПВО сработали на базах США в Аль-Дафра (ОАЭ) и Али Аль-Салем (Кувейт). На авиабазе Принца Султана в Саудовской Аравии зафиксировали приближающиеся дроны. Возле штаба Пятого флота США в Бахрейне военно-морские силы были приведены в повышенную боевую готовность.

Ответ Ирана имел огромные последствия для региона: погибали мирные жители, закрывались аэропорты, возникла угроза судоходству и нефтяным экспортам, подрывалась репутация региона как стабильного и безопасного. В Дубае загорелся знаменитый отель после того, как обломки перехваченного дрона упали на верхние этажи. В Кувейте сообщили о повреждениях рядом с гражданским аэропортом. По сообщениям СМИ, несколько танкеров были поражены вблизи Ормузского пролива, что вызвало рост страховых тарифов на перевозки через залив. Сразу после начала конфликта фьючерсы на нефть резко выросли, так как трейдеры учитывали риск длительных перебоев в одном из важнейших энергетических узлов мира.

Действия Ирана нельзя списывать на разрозненные акты возмездия или отчаянные попытки умирающего режима. Напротив, они представляют собой стратегию горизонтальной эскалации — попытку изменить ставки конфликта, расширив его географию и продлив длительность. Такая стратегия позволяет более слабой стороне изменить расчёты более сильного противника. И в прошлом она уже работала во вред США. Во Вьетнаме и Сербии противники США реагировали на подавляющее превосходство американской авиации горизонтальной эскалацией, что в первом случае привело к поражению США, а во втором — сорвало цели войны и вызвало худший эпизод этнических чисток в Европе со времён Второй мировой войны. Удары «декапитации» создают мощные стимулы для горизонтальной эскалации: если режим переживает потерю лидера, он должен быстро продемонстрировать устойчивость, расширяя конфликт. Несмотря на то что США нанесли огромный ущерб Ирану, им придётся учитывать последствия ответа Тегерана, иначе контроль над начатой войной может быть потерян.

Горизонтальная эскалация

Горизонтальная эскалация возникает, когда государство расширяет географический и политический масштаб конфликта, а не концентрирует усилия на одном театре военных действий. Эта стратегия особенно привлекательна для слабой стороны: вместо того чтобы противостоять сильному противнику напрямую, слабая сторона увеличивает число зон риска — вовлекая другие государства, экономические секторы и внутреннюю аудиторию в конфликт.

Иран не может победить США или Израиль в обычной военной схватке. И ему это не нужно. Его цель — получить больше политических рычагов влияния.

Стратегия горизонтальной эскалации Ирана развивается по узнаваемой схеме:

  1. Демонстрация устойчивости. Удары США «декапитации» должны были парализовать иранскую армию. Но уже через несколько часов после потери верховного лидера и множества командиров Тегеран продемонстрировал непрерывность командования и боеспособность.
  2. Расширение конфликта. Иран не ограничился ударами по Израилю: он атаковал или нацелился на объекты как минимум в девяти странах, где размещены американские силы: Азербайджан, Бахрейн, Греция, Ирак, Иордания, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия и ОАЭ. Сообщение было ясным: страны, принимающие американские силы, столкнутся с серьёзными последствиями, и война, начатая Израилем и США, будет распространяться.
  3. Политизация конфликта. Удары Ирана привели к закрытию аэропортов, сгоранию коммерческих объектов, гибели иностранных рабочих и нарушению энергетических и страховых рынков. Конфликт проник в офисы и парламентские залы. В США рост масштаба войны обеспокоил Конгресс. В конфликте участвуют многочисленные акторы с различными интересами, без полной координации, что усложняет контроль Вашингтона.
  4. Время. Чем дольше давление на несколько стран сохраняется, тем выше вероятность, что внутренние и региональные политические силы усилят конфликт. Пример — предложения США спровоцировать курдское восстание в Иране для удара по Корпусу стражей исламской революции, что могло бы вызвать реакции Ирака, Сирии и Турции. Недавнее сбивание трёх американских самолётов в Кувейте также показало трудности координации.

МИД Ирана публично подтвердил логику ударов, позиционируя ракетные залпы как законный ответ против всех «враждебных сил» в регионе. Такая формулировка расширяет ответственность за удар не только на Израиль и США, но и на весь проамериканский порядок в Персидском заливе. Хотя президент Ирана Масуд Пезешкиан извинился перед соседями, назначение нового верховного лидера, тесно связанного с Корпусом стражей, указывает, что эти жесты тактические, а не сигнал об отказе от стратегии горизонтальной эскалации.

Иран использует эту стратегию политически, ориентируясь на аудиторию, которую хочет убедить: мусульманское население региона, которое не всегда идеологически связано с Ираном, но обычно негативно относится к Израилю.

Парадокс точности

Операция «Epic Fury» не первая попытка США заставить противника сдаться с помощью подавляющей авиации. Война во Вьетнаме показала пределы этого подхода.

К 1967 году США сбросили на Северный Вьетнам в три раза больше бомб, чем за всю Вторую мировую войну. Операция «Rolling Thunder» должна была сломить волю Ханоя. Но в январе 1968 года Северный Вьетнам и Вьетконг провели координированные атаки на более чем 100 городов Южного Вьетнама, штурмовали посольство США в Сайгоне и местные столицы. Это разрушило представление о близкой победе США и Южного Вьетнама, показав, что горизонтальная эскалация может нивелировать тактическое превосходство.

Через три десятилетия НАТО использовало другую концепцию в Косово: операция «Allied Force» (1999) предполагала точечные удары по Сербии, но последствия оказались непредсказуемыми: массовое насильственное перемещение населения и необходимость мобилизации наземных сил. Результат был достигнут, но не быстро и не только авиацией.

Средства и цели Тегерана

Цели Ирана очевидны:

  1. Подорвать чувство неприкосновенности Персидского залива. Пересечение авиасообщения и угрозы безопасности подрывают репутацию финансовых и туристических центров.
  2. Повысить политическую цену для стран залива. Удары рядом с американскими базами демонстрируют: союз с США сопряжён с риском.
  3. Формирование нарратива о региональном порядке. Иран изображает себя противником кампании США и Израиля за доминирование, что может расколоть лидеров стран залива и их общество.
  4. Использование экономических «узких мест». Ормузский пролив обеспечивает примерно пятую часть мировых нефтяных поставок. Даже частичное нарушение трафика имеет глобальные последствия, включая рост цен на энергоносители.

Горизонтальная эскалация влияет на восприятие рисков противником: в короткой войне они измеряются вылетами и перехватами; в затяжной — политикой.

Стратегическая дилемма США

Если стратегия Ирана — расширять и политизировать конфликт, США предстоит выбор:

  • Усиление авиаударов: расширение контроля над воздушным пространством и наземной разведкой, что может превратиться в долгосрочную стратегию военного давления, аналогичную операции в Ираке 1990-х.
  • Сокращение военной активности: объявление о «достижении целей» и вывод сил, что снизит политические риски дома, но оставит угрозу Ирана.

Каждый вариант несёт политические издержки: первоначальный удар решил тактическую задачу, но создал стратегическую проблему. Возможно, мудрее ограничиться частичной «потерей» сейчас, чем рисковать большими потерями позже.

Удары по руководству Ирана показали тактическое мастерство, но стратегия Ирана — это политическая выносливость. Расширяя театр военных действий и затягивая войну, Тегеран переводит конфликт из битвы вооружённых сил в проверку политической устойчивости.

Как и во Вьетнаме, США могут выигрывать отдельные сражения. Как и в Сербии, возможно достижение долгосрочного давления. Но ключевой ареной остаётся политика расширяющейся войны, а не первый авиаудар.