Бытует мнение, что дудук популяризировал, сделав его узнаваемым во всем мире, признанный мастер инструмента, маэстро Дживан Гаспарян. Однако еще задолго до того, как дядюшка Дживан сыграл в знаменитом блокбастере «Гладиатор», чарующие звуки дудука гораздо более полновесно и объемно прозвучали в далеком 1988 г. – в нашумевшем фильме Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа», саундтрек к которому записал Питер Гэбриел – музыкальный гений мирового масштаба. Позже саундтрек был доработан и вылился в самостоятельный альбом «Passion», который в профессиональной среде до сих пор считается одним из величайших достижений в жанре этно (фьюжн). Для создания этого альбома были привлечены наиболее экстраординарные музыканты и певцы, он также стал попыткой интегрировать много различных стилей музыки. В проекте приняли участие этномузыканты из Африки, Азии, Ближнего Востока, но наиболее примечательным является то обстоятельство, что одно из центральных мест во всем звуковом многообразии занял именно армянский дудук в исполнении Ваче Овсепяна.

Спустя некоторое время Гэбриел начал поиски музыканта-дудукиста для работы над следующим альбомом. Связавшись с марсельским телевидением, Питер попросил найти Левона Минасяна (фоторепортаж), о котором был наслышан. «Концерты с самим Питером Гэбриелом на 80-100 тыс. человек – что там творилось! Грандиозные масштабы. Страх, огромный стресс», – признается Левон. – «И мне выпала честь открывать его концерт. Я играл «Оверн Енган» (The feeling begins)... Да, именно в этот период мы открыли дудук всему миру»...

Да, я видела концерты с Питером, по Вам не скажешь, что Вам страшно.

Правда (смеется)? Этого не видно, но страх присутствует. Выступать перед 80-тысячной публикой – это невообразимо. Когда я вспоминаю свой первый концерт с Питером... Если я расскажу тебе эту удивительную историю... это невероятно, ты не поверишь.

Как-то вечером у меня дома зазвонил телефон. На проводе был Питер Гэбриел... Собираю вещи, еду в Лондон для записи трека к его следующему альбому. После записи в студии он горячо меня поблагодарил за проделанную работу. Ну, а я со спокойной совестью вернулся домой, в Марсель. Буквально через несколько месяцев получаю факс с предложением отправиться с ним в двухгодичное турне. Это был как гром среди ясного неба – я был совершенно обескуражен и... не согласился. Сильва (супруга Левона – //ред.) была беременна вторым ребенком, маленький Дживан (сын Левона – //ред.) на руках – я никак не мог решиться оставить семью на столь длительный срок.

Я был раздавлен, уничтожен, очень тяжело переживал собственный отказ. Переговоры с менеджером Питера на самом деле велись в течение 3-4 месяцев. «Левон, мы знаем, что у Вас серьезные причины для отказа, но, пожалуйста, сделайте усилие, дайте согласие». Не смог, не решился. Чтобы как-то развеяться, я решил взять отпуск и поехал с Сильвой в Марокко. И вот как-то за нашим обеденным столом оказался некий молодой человек, который, как оказалось, работал на «Радио Франс» в городе Ним. «В Ниме скоро будет выступать Питер Гэбриел. Хотите приехать? Я Вас приглашаю», – сказал он. Представляешь мое состояние?! Три месяца назад я отказался от возможности стать частью этого грандиозного действа, а тут меня концерт посмотреть приглашают. Очень расстроенный, я все-таки решил туда поехать, тем более, что была возможность попасть на бэк-стейдж.

«Левон, почему ты не берешь с собой дудук?», – спрашивает меня Сильва перед выходом. «Сильва, ну о чем ты говоришь?! Я после стольких уговоров отказался от гастролей. Мне сейчас явиться туда с дудуком и заявить, что я решил выступить?! Это невозможно, разве ты не понимаешь?!». Но Сильва настаивала, и я взял дудук с собой, решив для себя, что подарю его Питеру в память о совместной работе. Прибыв в Ним, мы попали под дождь. Я ворчу на Сильву за то, что она заставила меня взять инструмент с собой. Подходим к кассе, я представляюсь как музыкант Питера Гэбриэла и прошу пустить меня за кулисы. В ответ мне говорят, что все музыканты уже давно репетируют и даже речи не может идти о том, чтобы пройти бесплатно. «Позвоните Питеру, я его музыкант», – уговариваю билетершу. Вняв моим уговорам, сотрудники «Арены» все-таки позвонили ему.

Питер немедленно спустился со сцены. «How are you, Левон?», – очень тепло обратился он ко мне. Я протягиваю ему дудук, мол, вот Вам, на память. Знаешь что он делает? «Нет, Левон, нет. Дудук не мой. Ты выступаешь с нами этим вечером». Ты можешь себе представить мое состояние? И это после того как я отказался от турне!!!

Я в полной растерянности. «А что я играю»?, – спрашиваю у Питера. «Последнее искушение Христа».

Начинается спонтанная репетиция. Восемь часов вечера. Начинаю паниковать, дрожу от страха. 20:15 – появляются звуковики, техники, музыканты. Пять, четыре, три, два, один... Питер обнимает меня за плечи: «Левон, ты поднимешься сейчас на сцену. Когда ты увидишь свой микрофон, который находится далеко, в центре подойдешь и начнешь играть. Когда закончишь, подашь нам знак и 8 музыкантов последуют за тобой на той же ноте».

Поднимаюсь по лестнице на сцену, руки трясутся. Публика скандирует «Питер, Питер»! Подхожу к микрофону, извлекаю из дудука первые звуки. Овация оглушает так, словно поток воды обрушился на сцену! Публика узнала мелодию... Нет слов, чтобы описать что со мной творилось: дрожал всем телом от нахлынувших эмоций, а про себя думал «беги домой, все кончено, ты не сможешь играть в таком состоянии». И тут же уговариваю сам себя «Ты же знаешь, где находишься? Ты на одной сцене с самим Питером Гэбриелом! Это один шанс на миллион. У тебя нет права его подвести». Делаю глубокий вдох, восстанавливаю дыхание, начинаю играть.

30 тысяч человек – все замерли как один. Играю «Оверн Енган». Заканчиваю. Музыканты, режиссеры, техники подбегают ко мне с поздравлениями. Питер спускается со сцены, обнимает меня: «Левон, ты – магия этого спектакля, ты – чудо этой сцены»... (пауза, голос срывается, слезы появляются в уголках глаз). «Ты едешь с нами в турне с завтрашнего дня», – сказал он (пауза).

Тут ко мне подбегает Маню Катче (знаменитый ударник – //ред.) и говорит, что Питер сейчас выступает перед телекамерами, и я должен дать согласие. Поворачиваюсь к Сильве: «Что мне делать, что мне делать»..? «Ты должен ехать» (дрожащим голосом).

Такова предыстория этого турне – незабываемого и восхитительного. Видишь как бывает: иногда ты говоришь «нет», но «нет» превращается в «да» каким-то странным образом. Просто у каждого есть свое предназначение в жизни, и от него никуда не деться. С тех пор мы с Питером очень близки. Он позвонил мне, когда умерла Сильва, сказал, что знает насколько она была мне дорога и важна, и что он со мной всем сердцем. Это турне во многом состоялось благодаря Сильве, которая заставила меня взять дудук с собой.

Невозможно переоценить важность сотрудничества с Питером. Когда такая величина как он или Стинг берут тебя в свою команду, то двери всего мира открываются перед тобой. Это означает, что ты способен играть перед 100-тысячной толпой и выступать всегда на самом высоком уровне.

Мне кажется, что Вы сделали дудук более «легким» для восприятия, если так можно выразиться? Не в этом ли секрет того, что Вас любят и приглашают к сотрудничеству гранды мировой музыкальной индустрии?

Да, что касается манеры исполнения, интерпретации, то, учитывая, что я выступаю в западных странах, где музыкальное восприятие несколько иное, я старался придавать дудуку немного другое звучание. Да и именно этого до сих пор от меня требовали в основном, особенно в работе над фильмами. Но потихоньку я внедряю и более «армянские» элементы, несколько меняю технику работы пальцами – это тоже очень важный аспект, который нельзя упускать из виду.

Я считаю себя носителем трех культур: армянской, французской и англо-саксонской. Возможно, это то, что позволяет мне легче интегрировать дудук и экспериментировать в разных жанрах. В целом, моя игра построена на импровизации.

Помимо Питера Гэбриела Вы выступали и со Стингом.

Да, я работал со Стингом над альбомом «Secret Love». Но здесь дудуку выпало более скромное звучание. В записи альбома задействовано столько инструментов, проделана настолько грандиозная инструментальная работа, что дудук несколько теряется во всей этой махине. Что касается совместных концертов, то я выступал со Стингом на Карибах.

Стингу меня представил Маню Катче – ударник, выступавший и с Питером Гэбриелом и со Стингом. Эта встреча очень важна для меня как для человека и профессионала с той лишь разницей, что знакомство с Питером вылилось в мировое турне, и что он смог интегрировать дудук в более полном объеме и намного лучше. Питер открывал свою программу «Оверн Енган», фактически выделяя дудуку передовые позиции. Сложно переоценить значимость этого обстоятельства.

То есть Вы находите, что Стинг не сумел правильно использовать возможности дудука, не совсем его оценил?

Нет, дело не в том, что он не сумел, а в том, что Питер Гэбриел его опередил в этом смысле. Я предложил Стингу восхитительное звучание, но тот не захотел «копировать» Питера. И поскольку о дудуке он узнал чуть позже, то рисковал быть слишком похожим на коллегу. Я думаю, что он просто не рискнул выдвинуть дудук на первый план.

Питер Гэбриел и Стинг – друзья, насколько я знаю.

Да, они дружат, но в артистах тоже говорит свое «эго», и, думаю, именно по этой причине Стинг все-таки не решился на подобный шаг, чтобы избежать нежелательных сравнений с Питером. Хотя Стинг как никто понимает и умеет правильно использовать инструменты. Но его позиция мне абсолютно понятна.

С кем из них легче работать?

Питер Гэбриел – потрясающий. С ним у меня, как у артиста, связано намного больше переживаний, чем со Стингом. Стинг более сдержан, в то время как Питер всегда и везде остается со своими музыкантами – будь то обеденный стол или сцена. Он обожает всех своих музыкантов. Стинг чуть более «звездный». Но у каждого своя манера поведения, так что это нисколько меня не смущает.

Как случилось, что Ваш выбор пал именно на дудук?

С дудуком я познакомился, когда из своей первой поездки в Армению мои родители привезли этот удивительный инструмент в подарок моему кузену. Мне тогда было 14 лет. Абрикосовая дудочка сразу привлекла мое внимание. Я попросил у родителей разрешения попробовать сыграть на нем. Отец с некоторой долей скептицизма все-таки позволил мне поэкспериментировать. С тех самых пор дудук я из рук не выпускаю: играл каждый день, даже в отпуску, чтобы достичь того, уровня, на котором нахожусь сегодня. Я очень горжусь этим, потому что никогда не думал, что достигну таких высот. Я играл, следуя своей страсти. По моему глубочайшему убеждению, только искренняя любовь и страсть могут привести к большому результату. Нельзя к музыке относиться только как к работе. Я никогда не считал, сколько часов репетирую. Играть не было для меня необходимостью, лишь только страстью.

Дудук позволил мне подняться на очень большие высоты. Я играл для президента Франции в Елисейском дворце, где меня представили к награде. В Армении я также был награжден. Я прошел действительно удивительный путь и очень счастлив тем, что имею возможность представлять культуру Армении во всем мире. Я действительно горжусь этим.

Вероятно, для Вас очень важно представлять именно армянскую музыку в мире.

Конечно, я немного ощущаю себя послом Армении в мире. Это восхитительное чувство. Думаю и надеюсь, что достойно справляюсь с этой миссией. Всегда уважая нашу музыку, культуру, искусство, я стараюсь поддерживать авторитет нашего народа.

Спасибо за интересную беседу, маэстро.