На столе апельсин - большой и яркий. Как извинение за солнце, которого сегодня не видно. И глядя на этот апельсин, я думаю о предстоящем интервью и о том, что человек с фамилией Аревшатян («арев» - солнце), должно быть, наделен большой жизненной силой. 

Спустя полчаса мы встретились у кинотеатра «Москва». Открытый взгляд, высокий лоб, свободные жесты – все в ней говорит о сильной энергетике. А ярко выраженные ямочки на щеках выдают заряженного на позитив человека, стремящегося жить полной жизнью и творить для себя наилучшую из возможных реальностей.  

- Бари луйс (доброе утро - прим.ред.), - говорит она, и мы отправляемся в близлежащее кафе на крыше одного из зданий.

К съемкам фильма «Бари луйс» молодой режиссер Анна Аревшатян приступила в 2014 году. По жанру это социальная драма. Съемки проходили в Армении, в частности, Раздане и Карабахе. Премьера картины состоялась в Ереване в рамках кинофестиваля «Золотой абрикос». C тех пор фильм был представлен на многих престижных фестивалях, где получил международное признание и высокую оценку прессы. После Канады, Польши, Африки и Индонезии картина поехала в Китай.

Мы так привыкли, что в армянских фильмах и сериалах играют одни и те же актеры, что было неожиданно увидеть незнакомые лица. Непрофессиональные актеры в главных ролях – изначальная задумка или спонтанное решение?
Сначала я искала среди профессиональных актеров, обошла много кастинг-студий, но безрезультатно. Я знала, кого ищу, поэтому решила попробовать поискать среди людей, не имеющих отношения к актерскому ремеслу. Обзвонила знакомых, подняла всех на уши…

Что не устраивало?
Мне нужны были настоящие лица – естественные, живые, неприевшиеся. Лица, где виден был бы армянский характер, харизма, шарм. Самое важное в затеянной мной «авантюре» - честность. Я хотела минимум игры и максимум искренности. Было важно, чтобы зрители поверили и этому мальчику, и тому герою, в которого он вырастет.

Расскажите, как Вы нашли Араика Дарбиняна...
Я нашла его в одной из ереванских школ. Точнее, это он меня нашел, просто вышел навстречу. Как только я его увидела, поняла -  вот этот мальчик и есть Аршак.

Как работалось с ребенком? В чем была основная сложность?
С ним было одновременно сложно и легко работать. Cложно, потому что это ребенок, он не может выдержать больше четырех часов работы. Но мы его загружали по полной, поскольку график был такой. Никуда не деться. Конечно, он не был рабом площадки, но он практически 12 часов пребывал на ней. Не снимался, а пребывал, то есть был в курсе всего, что происходило во время съемочного процесса.

Взрослым было тяжело в том отношении, что ждать, пока ребенок покушает, отдохнет, наиграется – нет времени, но игнорировать это невозможно. Однако это техническая сторона вопроса.

В остальном с Араиком работалось легко и приятно. Дело в том, Араик был очень органичный. Ему не нужно было что-то из себя выдумывать, говорить чужим, поставленным голосом. Он был самим собой. Мы не заставляли его ничего заучивать. Просто разбирали вместе текст, я объясняла ему основную идею, но говорил он своими словами и в свойственной ему манере.

Что насчет Арсена Карапетяна? Вы были знакомы?
Нет, я нашла его сразу после Араика. Когда я его увидела, поняла, что он подходит и характером, и выразительной внешностью. Shur (Арсен Карапетян – прим.ред.) - интеллектуал. Человек с такой внешностью и манерами не может быть другим. Внешность – это же отражение внутреннего мира. Бывают отдельные случаи, конечно, но они скорее исключение. Обычно сразу видно, с кем имеешь дело.

Легко согласился?
Как ни странно, да. Честно говоря, я готовилась к отказу, поэтому мы пошли большой группой его уговаривать, но, к моему удивлению, он с удовольствием согласился. Shur - авантюрист в хорошем смысле этого слова.

Почему Вы решили рассказать именно эту историю, затрагивая тем самым тему родины и эмиграции? Есть ведь более популярные, возможно, более легкие «в исполнении» темы...
Когда я решала снимать этот фильм, я еще была в Москве. У меня был сложный период: я очень скучала, переживала, часто приезжала в Ереван, потому что просто физически не могла долго находиться в Москве.

Вы правы, я могла бы пойти по легкому пути, взяв тему, которая была бы намного понятнее и симпатичнее для молодежи. Но этот фильм очень дорог мне, потому что он о моем детстве. И не только моем, а целого поколения. Кстати, сценарий написан Севадой Григорян. Это история его семьи. Это он – Аршак.

Однако сценарий был сильно изменен. Характеры, конечно, остались, но в целом история трансформировалась, приобрела другой окрас, были сделаны другие акценты. 

В фильме в легкой и непринужденной форме поднимается проблема определения места жительства. Так вот, перед вами когда-либо стоял этот вопрос - где жить?  
Каждый человек должен быть на своем месте. Только будучи на своем месте, можно сделать что-то настоящее и хорошее. А твое место там, где тебе хорошо, органично. Так вот я хочу жить здесь. Это абсолютно моя страна со всеми ее минусами. Я просто задыхаюсь вне Армении.

Когда я была еще студенткой, мне было очень сложно здесь находиться, потому что такие люди, как я, здесь не приживаются. Страна у нас очень патриархальная, с крепко устоявшимися традициями, и в такой атмосфере сложно быть другим, отстаивать свои позиции и взгляды. Таких всегда клеймили, клеймят и, наверное, будут клеймить. Кажется, что это неизбежно.

Однако со временем я смирилась, научилась по-филосовски к этому относиться. Но чтобы к этому прийти, надо жить, учиться, бороться, плакать на своем языке среди чужих людей. В какой-то момент тебя пробьет - вот он я, вот моя земля, вот мое место. И это такой кайф! 

Насколько, на ваш взгляд, традиционная Армения интересна творческому человеку, которому присуще независимость взглядов, нестандартное мышление, стремление выйти за рамки, «нарушить границы»? Насколько здесь комфортно работать? 
Как ни парадоксально сейчас будет звучать, но сложно быть личностью в обществе, в котором нет никаких рамок. Вседозволенность приводит к равнодушию. Никого ничем не удивить, все становится обычным и скучным. Получается так, что стремиться, собственно, не к чему. Становишься аморфным существом без каких-либо сильных эмоций. Это самое страшное, что может случиться с творческим человеком. 

Армения хороша тем, что здесь есть контрасты. На этом можно играть и создавать очень интересные вещи. Ты можешь творить, сохраняя какие-то очень важные для себя, для своей идентификации, для своего состояния и становления вещи. И после того, как ты у себя состоялся, ты выходишь в большой мир, и там уже будет легче.

Можно рассматривать картину как некий «призыв»?
В некотором смысле да. Я  хотела сказать: «Давайте объединяться, нет смысла убегать». 

Почему «Бари луйс»? Были другие варианты?
По сценарию Севады фильм назывался «Возвращение». Но это название не подходило мне. А «Бари луйс» придумал мой оператор Павел Диллус. Он поляк, приехал из Польши. Мы, конечно, принялись учить его армянским словам и выражениям – «барев», «вонц эс», «инч ка чка», сами знаете.

А на площадке световики – армяне. Вот как-то мы поздоровались, я сказала «бари луйс», он спросил, что это значит, и я перевела дословно «добрый свет». Ему так понравилось, что он решил в разговоре с техническим составом использовать «бари луйс» в качестве сигнала «включите свет». Как понимаете «бари луйс» то и дело звучало на площадке. 

Потом я призадумалась, что в ответ на «бари луйс» мы говорим «луйс бари», подразумевая, что день будет добрым, независимо ни от чего. И это как раз очень подходило по смыслу к фильму. 

Какие у вас сейчас планы?
Я  исчерпала себя в этой теме и ищу что-то другое, но опять же связанное с Арменией и социальными проблемами.

Окружение что-то советует?  
Мне постоянно говорят, мол, снимите про четырехдневную войну.

И?
Нет, не хочу.

Почему?
Не чувствую внутреннего порыва. Кроме того, это очень неоднозначная тема. 

Много людей жалуется на то, что нет хороших отечественных фильмов. В ответ режиссеры говорят, что нет денег. Что Вы скажете?
Дело в том, что когда режиссер снимает кино, он в первую очередь должен думать о том, о чем оно будет, а не сколько у него денег. Можно ведь снять гениальный фильм, имея минимум средств и хорошую команду. Проблема скорее в том, что многие режиссеры ничего не снимают не потому, что нет денег, а потом что им просто нечего сказать. 

У вас маленький ребенок. Как Вы совмещаете его воспитание с работой? Насколько «режиссер» - удобная профессия?
Для женщины нет удобных профессий. Я снимала фильм, будучи беременной. Если вы женщина – вы будете женой, невесткой, мамой, и к вам будет полно претензий. Миллион. Каждый день. Но я свободный человек. Без этого свойства в нашей профессии не состояться.