То что произошло весной 2018 года, по своей сути было анти-карабахским движением, и, должен искренне сказать, не только анти-карабахским, но и направленным против карабахцев. Создалась такая ситуация, что я предпочёл уйти без потрясений, чем пытаться предложить общественности одно из многочисленных решений.  Об этом в интервью телеканалу «Армнюз» заявил третий президент Армении Серж Саргсян.

«Я никогда не соглашусь с той мыслью, что я им сдал власть. Нет. Прежде всего, власть я передал Карену Карапетяну. Я понимаю, что у людей есть право думать, что я сдал власть этим... Смотрите, какая создалась ситуация: я, исходил из геополитических реалий и убеждения, что, если сменится главный переговорщик, в переговорном процессе произойдут такие изменения, которые были бы роковыми для нашей страны.

Именно по этой причине я согласился избираться премьер-министром, и никто не мог предвидеть, что в Армении это движение, инициатива может получить такое развитие.  Я также очень хорошо понимаю всех тех людей, которые, оглядываясь назад, ретроспективно анализируя, говорят: Почему на начальном этапе не были приняты меры? Почему, например, когда захватили Дом радио, не были предприняты жёсткие меры? Но с другой стороны хочу, чтобы они и меня поняли. Вновь говорю: не было никаких предпосылок, что это движение могло получить такой размах, получить такую силу», - отметил Саргсян.

Комментируя широко распространённую версию  о том, что действующий премьер-министр Армении – его проект и  были ли у него контакты в дни революции,  или может быть, до того, после передачи власти, Саргсян отметил:

« Прежде всего скажу, что будущий капитулянт в поле моего зрения появился в начале 90-ых, а точнее в конце 1993 года, когда я всего несколько месяцев был Министром обороны, и после многочисленных успехов на фронте мы столкнулись с определёнными проблемами. Манипулируя этими проблемами, приводя несоответствующие действительности факты, беспочвенно критикуя, он просто причинял нам боль – не только мне, но также моим боевым товарищам».

По его словам, «его имя я зафиксировал 9 ноября 2020 года, если, говоря «имя», Вы имеете в виду капитулянта».

«Впервые он в моём поле зрения тогда появился. Во второй раз мы встретились в конце 90-ых, в суде. И в третий раз мы встретились в 2018-ом, в гостинице «Мариотт».  Никаких других встреч или связи через посредников не было. Ни телефонного разговора. Говорю, даже через посредников никакой связи не было. И физически, снова повторяю, я этого человека видел три раза», - сказал он.

Отвечая на вопрос, не было ли со стороны Пашиняна наладить с ним связь хотя-бы по Арцахскому вопросу, Серж Саргсян ответил: «Нет, чему я рад, потому что у меня такого желания не было».

Он отметил, что во время войны у трех президентов было такое желание,  но «никогда я с ним, как говорится, лицом к лицу не встретился бы один». «Нет, у меня не было такого желания. Что касается того, что капитулянт – мой проект, это просто смешно. Я бы такого проекта не пожелал даже своему врагу, где уж там для себя такой нелепый вздор придумывать... - Капитулянт – не мой проект. Просто, хочу ещё раз сказать, что он проект тех сил, с которыми я никогда ничего общего не мог бы иметь. С ними я имел только противоречия. Противоречия в том плане, что мои представления в вопросе развития Армении и Арцаха существенно отличались от представлений этих сил... - Извините, я должен сказать следующее: капитулянта избрал народ, наш обманутый народ, направляемый этими силами и всеми теми, кто этот тезис распространяет. Пусть не пытаются свою вину свалить на меня. Меня поставили перед цугцвангом: либо нужно применить силу, а как помните, на улице было множество детей и женщин (было ясно, что без потерь этого не может быть, и было ясно, что это сделало бы Армению уязвимой как в переговорном процессе, так и во всех остальных вопросах), либо я должен был принять решение уйти без потрясений, давя стране возможность урегулировать этот вопрос в течение времени».

Он также коснулся своего заявления об отставке. «Я это заявление редактировал три раза.

Первый раз - утром 23 апреля я добавил несколько предложений, затем отложил текст заявления в сторону. Минут 30-40 спокойно подумал, затем в этих предложениях сократил определённые вещи. Упростил, учитывая то обстоятельство, что, по моему мнению, такой текст мог ещё более накалить ситуацию. И когда спустя некоторое время этот текст, как мне представлялось, уже имел свой окончательный вид, я пригласил премьер-министра Карена Карапетяна и прямо его спросил, сказав следующее: «Карен-джан, господин Премьер-министр, я думаю, что развязка может быть посредством моего ухода. Готов ли ты в этой ситуации взять на себя всю ответственность»? Он немедленно сказал: «Да», что я ценю. Я сказал: «Значит, договоримся следующим образом: мы через некоторое время поедем в президентский (там было совещание с участием Верховного Патриарха), и сразу после этого совещания можешь поехать в изолятор и сообщить им, что я сегодня подам в отставку, пусть они разрядят ситуацию». Не будем забывать, что на следующий день было 24 Апреля. Мы договорились...Я не думаю, что Карапетян им сказал бы что-то другое. Карапетян им не говорил, с ними не разговаривал о передаче власти. Карапетян им сказал, что я подаю в отставку. После этого я показал Карену Карапетяну текст моего заявления об отставке и по его просьбе вычеркнул ещё один абзац. Это было второй редакцией».

«Я 23 апреля был премьер-министром, Карен Карапетян – первым заместителем, и после отставки премьер-министра руководство страной переходит к первому заместителю. Это однозначно. В этом нет никаких сомнений. Я вновь повторяю: в сказанном мною нет никакого подтекста, что в приходе этих к власти нет моей вины или обстоятельств. Нет. Я, просто, говорю, как было. И я вновь повторяю: говорю прямо, не обвиняя Карена Карапетяна».