сделать предпочтительнымНикол Пашинян почти три года работая премьер-министром, то есть, являясь главным переговорщиком, так и не понял смысла переговоров по арцахскому вопросу. Об этом в интервью телеканалу Армнюз заявил третий президент Армении Серж Саргсян, комментируя утверждения Пашиняна о том, что о какой-либо возможности дальнейшего уточнения статуса Арцаха в оставленном Саргсяном наследстве речи не было, а вместо этого речь шла только о безусловной сдаче 7 районов.
«Нет, однозначно нет. Сказанное им говорит только и только о том, что он, даже почти три года работая премьер-министром, то есть, являясь главным переговорщиком, так и не понял смысла переговоров, о чём вообще ведутся переговоры. Сказанную мысль, он изложил после капитуляции, и сразу без промедления представитель одной из стран-сопредседателей – Попов, немедленно этот пузырь взорвал. Мне могут не верить, но разве есть какие-либо основания не верить Попову? Потому что, если бы сказанное Поповым хоть на миллиметр не соответствовало действительности, то другие сопредседатели сразу попытались бы его поправить, потому что у них тоже есть противоречия – США, РФ, Франция… Хотя бы это был тот вопрос, потому что они сотрудничали и ничего друг от друга не скрывали. Я хочу коснуться принципиальных вопросов, сказать, что мы никогда, никогда не вели переговоры о том, что мы будем отдавать. Мы всегда вели переговоры о том, что мы получим. Но переговоры для этих людей были вопросом отдавать или не отдавать, что является абсурдом. Абсурдом, может быть, в какой-то мере характерным для людей такого рода. Нашим желанием и нашей красной линией было то, чтобы Нагорный Карабах никогда не был в составе Азербайджана. Никогда. Это было нашей красной линией, и мы эту линию отстаивали до 23 апреля 2018 года».
На вопрос, можно согласиться с замечанием, что война 2020 года была продолжением остановленной, предотвращённой Апрельско войны, и есть данные, что мы устно согласились уступить 7 районов ценой остановки Апрельской войны, Саргсян сказал: «Нет, никогда. Такая точка зрения не имеет ничего общего с реальностью. А эти данные, извините, откуда Вы их получили? В реальности ничего такого не было. Апрельская война была остановлена при посредничестве России, к которой обратился Азербайджан, потому что в ходе боевых действий получил сильный контрудар и, неся большие потери, был вынужден сесть за стол переговоров. Я об этом подробно говорил во время моей августовской пресс-конференции. От нас ожидалось, чтобы мы подписали новое соглашение о перемирии, с чем мы совершенно не согласились. Сказали – нет. Знаете, если бы мы там имели иные договорённости, поскольку эта встреча была трёхсторонней, то третья сторона, то есть сопредседатель – Россия, однажды бы заявила об этом, хотя бы из-за того, чтобы таким образом не навредить своему авторитету. Потому что не могла российская сторона быть свидетелем такого разговора, такой договорённости и не сообщить об этом своим партнёрам – США или Франции. Видите, как сужается круг.
Так же, как Министерство иностранных дел РФ устами Попова сообщило о том, какой документ был на столе до весенних событий 2018 года, так бы и сообщило, что были такие условия. И с другой стороны, если такая договорённость была, как тогда на столе до 2018 года остался вариант пакетного решения?»
На вопрос о том, что за прошедшие после Апрельской войны два года он был у власти, не удалось достигнуть механизмов мониторинга и увеличения числа наблюдателей и почему сейчас он обвиняет эти власти, Саргсян отметил: « А кто сказал, что за двухлетний срок мы должны были достигнуть этой желаемого? Даже когда нам в 2007 году предложили документ, называющийся «Мадридские принципы», потребовался почти год, чтобы Азербайджан дал предварительное согласие вести переговоры вокруг этих принципов, этого документа.
Для Азербайджана это была бы очень большая потеря, и мы об этом многократно говорили с Президентом Азербайджана. Он тоже осознавал, что этим механизмом расследования инцидентов мы, просто, интернационализируем линию соприкосновения.
Кто более или менее в курсе переговорного процесса, должен был это чётко понимать, и Азербайджан очень хорошо понимал, что после этого применение силы имело бы очень тяжёлые последствия для них, потому они всячески пытались этого избежать. А кто сказал, что от этой работы нужно было устать? Кто сказал, что эта работа, не знаю, имеет срок два года, три года или четыре года?»
«Знаете, когда эти безумные власти отказались от наших достижений и начали, так сказать, получать информацию о переговорной истории от Алиева, уже тогда для меня было понятно, что мы идём к поражению, что мы идём к войне. Смотрите, я с пониманием подхожу к их желанию, что они пытались выиграть время и, возможно, в течение этого времени обстоятельно ознакомиться с тем, о чём мы вели переговоры и до чего дошли. Но это время нужно было выигрывать, приводя очень ясный, понятный довод, и нужно было буквально сказать сопредседателям следующее: «Господа сопредседатели, да, прежние власти были ворами, разбойниками, грабителями и т.д., но тем не менее в 2016 году имела место война, и в результате войны вы сами приняли вот такое заявление. Прошу, давайте реализуем это заявление, а затем перейдём к предметным переговорам». Вместо этого, что сделали? Поставили непонятное условие перед сопредседателями и Азербайджаном… Что Арцах должен участвовать в переговорном процессе. Думаю, он считали, что тем самым, как я сказал, могут выиграть время, потому что это было невозможно, и, во-вторых, что это условие ставят перед Азербайджаном».
На уточняющий вопрос, это было условием, или желанием армянской стороны, онсказал: «Это было условием. Желанием было наше, когда мы постоянно говорили, что было бы правильно, чтобы Нагорный Карабах полноценно участвовал в переговорном процессе. Это было желанием, которое не превращалось в условие. А в данном случае это было условием, потому что они говорили, что без этого переговоров не будет. А Вы представляете, что значит со стороны Армении ставить условия перед сопредседателями – РФ, США и Францией... - Это означало не только провал. Это означало неуважительное отношение к тем странам, которые предпринимали большие усилия для решения проблемы. Президенты стран-сопредседателей пять раз заявляли о переговорном формате и о тех принципах на основании которых эта проблема должна была решаться. И тут появляется некто, который всё это игнорирует и говорит: нет, я должен начать переговоры со своей точки».
