Анкара негласно завершила сделку по перепродаже купленных у России зенитно-ракетных комплексов С-400 «Триумф» Объединенным Арабским Эмиратам. Эта сделка может кардинально изменить архитектуру ПВО в Персидском заливе, сообщает DEFENCE SECURITY ASIA со ссылкой на турецкие СМИ.

Если передача подтвердится, она разрешит самый болезненный кризис в отношениях Турции с НАТО, возникший после покупки российских систем в 2017 году. В результате того решения Анкара потеряла место в международной программе истребителей пятого поколения F-35 Joint Strike Fighter, а турецкий оборонно-промышленный комплекс лишился контрактов на сумму около $9 млрд.

Обозреватель проправительственной газеты Hürriyet Абдулкадир Сельви сообщил, что «технические и процедурные вопросы» были урегулированы за одну ночь, и официальное объявление о сделке ожидалось со дня на день, однако в последний момент его отложили.

Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков подтвердил, что Москва ведет активные переговоры о перепродаже систем третьей стране, назвав этот вопрос «крайне чувствительным». При этом российские источники отметили, что идея в целом оценивается «в позитивном ключе».

Однако 18 июля бывший министр обороны Турции Хулуси Акар, ныне возглавляющий парламентский комитет по национальной обороне, выступил с резким публичным опровержением, однозначно заявив: «Мы не говорили и не говорим, что С-400 отправляются в ОАЭ».

Противоречие между утечками из околокремлевских кругов, сигналами турецкой прессы и прямым опровержением со стороны парламентариев подчеркивает высокую дипломатическую чувствительность темы. Сделка одновременно затрагивает санкционное законодательство США, российский экспортный контроль и стратегическую позицию стран Персидского залива.

Ставки здесь выходят далеко за рамки обычной торговли оружием. Согласно разделу 1245 Закона о национальной обороне США (NDAA) на 2020 финансовый год, поставка F-35 Турцией напрямую увязывается с полным отказом Анкары от владения или эксплуатации систем С-400 в любом виде.

Шесть полностью построенных и оплаченных истребителей F-35A совокупной стоимостью около $480 млн остаются на долгосрочном хранении в США, являясь прямое жертвой решения об исключении Турции из программы в 2019 году.

При этом президент Дональд Трамп в ходе саммита НАТО в Анкаре (7–8 июля 2026 года) дал понять, что готов к снятию санкций в рамках закона CAATSA («О противодействии соперникам Америки посредством санкций»). Он заявил журналистам, что Вашингтон не хочет «вводить санкции против друзей» на фоне потепления двусторонних отношений в сфере обороны.

Для ОАЭ интеграция турецких комплексов С-400 обеспечила бы дальний рубеж перехвата иранских баллистических ракет и беспилотников. При этом Абу-Даби избежал бы прямого попадания под санкции CAATSA, с которыми столкнулся бы при прямой закупке систем у России.

Стоит отметить, что данные сообщения пока не получили официального подтверждения. Информация опирается на утечки в турецких СМИ и сигналы российских дипломатов, а не на официальные заявления Анкары, Абу-Даби, Москвы или Вашингтона.

Схема сделки: турецкий маршрут перепродажи и неопределенность в Заливе

Источники в турецких медиа, близкие к государственным кругам, описывают перепродажу как способ превратить четыре дивизиона С-400 (закупленных в 2017 году по контракту на сумму $2,5 млрд) из постоянной проблемы в дипломатический актив.

Один из ведущих профильных оборонных порталов утверждает, что трехстороннее соглашение уже достигнуто. Согласно этой версии, все четыре турецких полковых комплекта С-400 будут переданы ВВС ОАЭ в рамках пакета, увязанного с расширенными гарантиями безопасности со стороны США.

В то же время некоторые турецкие издания упоминают Катар в качестве альтернативного получателя, что указывает на сохраняющуюся неопределенность относительно конечного пункта назначения в Персидском заливе.

Среди других обсуждаемых вариантов — схема с хранением или поэтапным развертыванием систем в Дубае. Такая структура позволила бы формально удовлетворить юридические требования санкционного законодательства США без полной и безусловной передачи оперативного контроля.

Первоначальный контракт 2017 года предусматривал 45% авансового платежа со стороны Турции, а оставшаяся сумма покрывалась за счет российского государственного кредита. Это означает, что перед юридической передачей систем третьей стороне Анкара и Москва должны полностью урегулировать взаимные финансовые обязательства.

Первые компоненты С-400 прибыли в Турцию в июле 2019 года — всего за несколько дней до того, как Вашингтон официально исключил Анкару из программы F-35.

При этом комплексы так и не были интегрированы в турецкую многоуровневую систему ПВО «Стальной купол» (Steel Dome) и оставались на складах. Отсутствие интеграции упрощает физическую перемещение систем: комплексы, не встроеные в национальную архитектуру ПВО, легче передислоцировать без ущерба для текущей боеготовности.

Если сделка состоится, это станет первым случаем, когда страна-член НАТО реэкспортирует находящееся под санкциями российское стратегическое оружие ПВО партнеру в Персидском заливе, не входящему в альянс.

Расчетливая позиция России: одобрение Кремля и контрактные ограничения

Публичная позиция Москвы отражает прагматичный подход: сохранить рычаги давления на Анкару и при этом избегать впечатления, будто Россия теряет контроль над экспортом чувствительных военных технологий.

Заявление Дмитрия Пескова о «продолжающихся переговорах» без уточнения деталей позволяет России формировать повестку, придерживая формальное одобрение, необходимое для совершения любой юридически обязывающей сделки.

Российские источники в комментариях для издания Middle East Eye охарактеризовали внутреннюю позицию Москвы словами «почему бы и нет». Это указывает скорее на прагматичное согласие, чем на энтузиазм, поскольку перепродажа не принесет прямой выручки российскому оборонно-промышленному комплексу.

Окончательное решение остается за президентом Владимиром Путиным. Это подчеркивает стратегическую чувствительность вопроса передаче технологий С-400, сигнатур радаров и данных систем управления за пределы первоначального контракта.

По данным российских источников, любая перепродажа должна полностью соответствовать условиям первоначального турецко-российского контракта. Это дает Москве существенные рычаги влияния на выбор места назначения, условий конечного использования и технического обслуживания систем после передачи.

В то же время собственные мощности России по производству С-400 ограничены потребностями войны в Украине. Это вызывает вопросы относительно способности Москвы гарантировать долгосрочные поставки зенитных ракет новому оператору в Заливе. Ограничение в поставках боеприпасов может снизить стратегическую ценность С-400 для ОАЭ при отражении интенсивных иранских атак.

Турецкие опровержения и политические расклады: позиция Акара и финал истории с F-35

Прямое опровержение Хулуси Акара от 18 июля о том, что С-400 отправляются в ОАЭ, существенно противоречит публикациям проправительственных журналистов, появившимся всего неделей ранее.

Заявление Акара имеет высокий вес: он не только возглавляет комитет парламента по обороне, но и занимал пост министра обороны Турции во время закупки С-400 в 2017 году.

При этом Акар одновременно отметил, что затянувшийся спор вокруг С-400 с Вашингтоном «близок к разрешению». Это указывает на наличие дипломатического прогресса, даже несмотря на его отказ подтвердить конкретный маршрут передачи систем в ОАЭ.