Внешнеполитическое наследие президента Дональда Трампа, скорее всего, будет определяться Ираном. На данный момент ситуация выглядит неутешительно. Война возобновилась, однако у Америки нет реалистичного плана победы, пишет FT.

Американский истеблишмент национальной безопасности уже снижает планку того, что можно считать успехом. На встрече Аспенского форума по безопасности Марк Эспер, занимавший пост министра обороны в ходе первого срока Трампа, заявил, что США могли бы удовлетвориться достижением двух главных целей. Первая — возобновление судоходства через Ормузский пролив без взимания пошлин. Вторая — введение ограничений на иранскую ядерную программу, аналогичных тем, которых добилась администрация Обамы. Иными словами, цель Америки должна заключаться лишь в восстановлении довоенного статуса-кво.

Однако даже эти скромные цели могут оказаться недостижимыми. Иран полон решимости взимать плату за проход судов через Ормузский пролив, и пока трудно представить, как Америка сможет этому помешать. Пошлины за транзит через Ормузский пролив потенциально могут приносить Тегерану миллиарды долларов дохода и дать ему постоянный рычаг контроля над мировыми энергопоставками.

США неоднократно заявляли, что никогда не смирятся с таким положением дел. Однако усиление бомбардировок с высокой вероятностью не сможет разблокировать пролив, а в Белом доме сейчас нет никакого желания задействовать сухопутные войска. Американский генерал в отставке Барри Маккэффри оценивает, что для проведения наземной операции в районе Ормузского пролива потребуется группировка в 600 000 военнослужащих, а сама кампания может затянуться на год. Тем временем Иран ответил на очередную эскалацию боевых действий первой за последние месяцы атакой на Саудовскую Аравию. Это стало напоминанием о том, что страны Персидского залива крайне уязвимы для ударов по критически важной инфраструктуре, такой как опреснительные заводы и нефтяные платформы.

Администрация Трампа осознает, что угроза со стороны иранских ракет и беспилотников в ближайшие годы будет только возрастать. Тегеран уже продемонстрировал способность поражать самые разные цели — включая аэропорт Дубая, объекты по производству СПГ в Катаре и американские военные базы в регионе (в пятницу в Иордании погибли двое военнослужащих США). Однако американские стратеги обеспокоены тем, что стремительное развитие технологий производства БПЛА и ракет — в сочетании с масштабной помощью со стороны России и Китая — с высокой долей вероятности приведет к тому, что через несколько лет Иран будет обладать еще более точным и дальнобойным оружием.

В число целей, которые в таком случае могут оказаться под угрозой иранского удара, входят ядерный реактор в израильской Димоне и американская база на острове Диего-Гарсия, имеющая ключевое значение для проецирования военной силы США в Индо-Тихоокеанском регионе. В ходе текущего конфликта иранцы уже запускали ракеты в направлении обоих объектов, но безуспешно. Однако в будущем ситуация может измениться.

Как же США могут ответить на эту мрачную перспективу? Растущее осознание того, что Америке, возможно, никогда не удастся сдержать Тегеран путем переговоров, приводит к тому, что идея смены режима в Иране снова возвращается в политическую повестку Вашингтона. Свержение Исламской Республики было первоначальной целью Трампа и премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, когда 28 февраля они начали войну против Ирана. Однако их надежды на то, что военные действия спровоцируют успешное народное восстание против иранского руководства, быстро рухнули.

На несколько месяцев от идеи смены режима отказались, пока США пытались урегулировать конфликт дипломатическим путем. Но теперь, когда дипломатия, похоже, зашла в тупик, отдельные представители администрации Трампа снова заигрывают с «Планом А» — свержением иранского режима.

Наиболее видимой частью этой стратегии является усиление экономического давления на Тегеран. США возобновили морскую блокаду экспорта иранской нефти. В Вашингтоне полагают, что в течение нескольких месяцев смогут перекрыть большую часть нефтяных доходов Ирана и спровоцировать в стране глубочайший экономический кризис. Также ведется поиск инсайдеров внутри режима, которые могли бы пойти на сотрудничество с США и Израилем. На этом фоне дошло до невероятного: Израиль предпринимал попытки установить контакт с бывшим президентом Ирана Махмудом Ахмадинежадом, долгое время известным своими кровожадными угрозами в адрес еврейского государства, однако эта затея успехом не увенчалась.

Идея раздувания внутреннего восстания в Иране также постепенно возвращается на обсуждение. На раннем этапе конфликта Израиль настойчиво предлагал вооружить курдов. В Вашингтоне эту идею отвергли, однако за неимением лучших альтернатив к ней могут вернуться снова.

Нежелание Вашингтона смириться с тем, что Тегеран может выйти из этой войны еще более сильным, вполне объяснимо. Но проблема в том, что попытки переломить ситуацию таят в себе огромную опасность.

Каждый новый виток обмена ударами с Ираном приводит к новым жертвам и рискует втянуть Америку еще глубже в очередную ближневосточную трясину. Тем временем война с Ираном уже привела к стремительному истощению американских запасов вооружений. Широко сообщалось, что за первые несколько недель конфликта США израсходовали 30% своего запаса крылатых ракет Tomahawk и 50% ракет-перехватчиков Patriot.

Многие из этих боеприпасов предназначались для потенциального конфликта вокруг Тайваня. На восполнение арсеналов США могут уйти годы, что открывает перед Китаем потенциальное «окно возможностей» для начала военных действий. Война с Ираном на сегодняшний день является крупнейшим международным кризисом для правительства США, но она может создать условия для еще более масштабного кризиса в грядущие годы.