В расширенном Ближнем Востоке формируется новый региональный блок, но это вовсе не тот саудовско-израильско-эмиратский альянс, к которому стремились США. Назовем его «Соглашениями в Мекке» — соглашение о совместной обороне было подписано Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном в пятницу в этом священном для мусульман городе. Три суннитские державы договорились, что вооруженное нападение на любую из них будет рассматриваться как нападение на всех, пишет WSJ.

Все три государства официально являются союзниками США, но «Авраамовым соглашением» здесь и не пахнет. Выбирая партнеров, саудовцы придерживаются политики более примирительного баланса с Ираном. Турция и Пакистан также мягко говоря амбивалентно относятся к борьбе с терроризмом.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган принимает у себя ХАМАС и превозносит его бойцов как «святых воинов», в то время как отношения Пакистана с талибами и «Аль-Каидой» в лучшем случае можно назвать двойной игрой. Египет, который также присутствовал на саммите, демонстративно воздержался от присоединения к пакту.

Новое объединение может оказаться беззубым. Неужели кто-то верит, что турки и саудовцы примчатся с оружием наперевес в следующий раз, когда Индия и Пакистан обменяются ударами? Эр-Рияд уже заключил пакт о взаимной обороне с Исламабадом в 2025 году, а в нынешней войне с Ираном Пакистан, по сообщениям, перебросил в Саудовскую Аравию часть войск и батарею ПВО. Это было скорее политическим сигналом, чем реальной боевой силой.

Возможно, в этом и заключается суть. Это вовсе не статья 5 Устава НАТО, и когда по Саудовской Аравии летят иранские ракеты, за помощью по-прежнему обращаются в Вашингтон, а не в Анкару, Исламабад или даже в Пекин. Именно это имеет наибольшее значение.

Однако у оборонительных союзов могут быть и другие функции. Для Турции главная цель — проецировать свое влияние на весь регион. Об этом красноречиво свидетельствуют ее доминирующее присутствие в Сирии, а также растущие военные контингенты на оккупированной части Кипра, Ираке, Катре, Ливии и Сомали. Укрепление связей с другими столицами придает Анкаре дипломатический вес на фоне перспективных оружейных сделок.

Пакистан выступил в роли посредника между США и Ираном и видит выгоду в том, чтобы находиться в эпицентре событий. У него есть и фундаментальный экономический интерес — сдерживание конфликта с Ираном ради бесперебойных поставок нефти и газа. Региональная координация — один из способов добиться этого.

Саудовская Аравия диверсифицирует своих партнеров и демонстрирует снижение доверия к Вашингтону как к своему защитнику на фоне войны с Ираном. Эр-Рияд тратит на оборону около $80 млрд в год — значительно больше Израиля и несопоставимо больше Ирана, — но импортная техника не заменит боевой опыт и волю к сражению. Пакт с Турцией и Пакистаном может быть взаимодополняющим в этом отношении, однако саудовцы пока не доказали свою способность возглавить региональный порядок.

Здесь кроется и ядерный подтекст. Присоединение Турции к саудовско-пакистанским отношениям, имеющим туманный компонент создания ядерного оружия, должно вызывать тревогу. В феврале министр иностранных дел Турции отреагировал долгой паузой и улыбкой на вопрос в прямом эфире о том, следует ли Турции обзавестись атомной бомбой. Все это подчеркивает необходимость для Конгресса США настаивать на том, чтобы саудовская ядерная сделка исключала внутреннее обогащение урана.

Когда сверхдержава действует хаотично, региональные державы начинают устраивать дела самостоятельно. Это может быть хорошо — когда местные игроки берут на себя больше ответственности, или плохо, когда союзники потакают нашим врагам и действуют вопреки нашим интересам. Данный случай выглядит именно так.