Это было воскресенье перед Рождеством 1975 года, Вена утопала в футовом слое снега.

Ровно в 11:30 утра шесть незнакомцев сошли с красного трамвая у штаб-квартиры ОПЕК, самого могущественного нефтяного картеля в мире. «Их длинные пальто и тяжелые сумки отбрасывали темные тени на снег», — пишет Джоби Уоррик (Joby Warrick) в своей новой книге «Шакал: взлет и падение Карлоса, первого в мире супертеррориста» (“The Jackal: The Rise and Fall of Carlos, the World’s First Super-Terrorist”). Трое репортеров, дежуривших у здания, предположили, что это делегация какой-то страны-участницы.

Минуты спустя незнакомцы вытащили пистолеты-пулеметы из одинаковых спортивных сумок и с боем прорвались на второй этаж, убив трех человек и взяв в заложники 62 человека, включая министров нефтяной промышленности практически всех нефтедобывающих стран Земли.

Их лидер, красивый молодой человек в кожаной куртке и щегольски сдвинутом набок черном берете, только что опустошил пистолет в раненого ливийского экономиста. Затем он отложил оружие, стал раздавать сигареты и с доброй улыбкой смотрел на перепуганных пленников.

«С поразительным хладнокровием палач превратился в очаровательного хозяина», — пишет Уоррик, называя убийцу «террористическим конферансье, председательствующим на собственном триумфальном появлении».

«Я — знаменитый Карлос!» — объявил боевик. «Вы знаете, кто я».

Почти никто не знал, но это должно было быстро измениться. Опираясь на рассекреченные депеши ЦРУ, часы тайно записанных телефонных звонков из тюрьмы и редкую личную встречу с самим Карлосом в 2025 году, лауреат Пулитцеровской премии реконструирует, как пухлый венесуэльский плейбой превратился в «первого из породы международных супертеррористов, крупного масштаба внезаконника, чьи деяния охватили четыре континента», и как операция на мошонке в конце концов свела его в могилу.

Карлос добровольно назвал число своих жертв еще до того, как Уоррик успел об этом спросить. «Я лично убил 83 человека, — рассказал 75-летний заключенный автору за тюремным столом. — Еще тысяча погибла по моим приказам».

Какими бы ни были его революционные претензии, заключает Уоррик, «в глубине души Карлос был криминальным нарциссом», который «убивал, казалось бы, без чувств, часто бессмысленно».

Он родился под именем Ильич Рамирес Санчес в Венесуэле в 1949 году, будучи сыном богатого адвоката, настолько преданного коммунизму, что тот назвал трех своих сыновей в честь основателя Советского Союза Владимира Ильича Ленина. Ильичу досталось среднее имя, а его братья стали Владимиром и Лениным.

В июле 1970 года, спасаясь от исключения из колледжа, беременной подруги и разочарования родителей, 20-летний юноша неожиданно объявился в Бейруте и попросил принять его в Народный фронт освобождения Палестины (НФОП), на тот момент самую грозную террористическую группировку на Ближнем Востоке. На вопрос, как именно он намерен бороться с врагом, пухлый богатый парень выглядел озадаченным: «Оружием!» — заявил он. НФОП дал ему арабское кодовое имя Салим и отправил в иорданский тренировочный лагерь.

Новые боссы быстро обнаружили его уникальный дар. «Ильич Рамирес Санчес умел держаться так, будто ему принадлежит весь мир, — пишет Уоррик, — даже когда, как это будет позже, половина планеты словно гонялась за ним». Он щеголял через контрольно-пропускные пункты в плаще от Savile Row и галстуках Nina Ricci, распространяя «слабый запах детской присыпки, которой он привычно обливался после ванн», пряча при этом оружие и гранаты в квартирах многочисленных подруг, между которыми он балансировал в Лондоне и Париже.

Французские офицеры разведки, действуя по наводке его собственного захваченного связного, впервые узнали его имя в июне 1975 года. Они постучали в дверь прощальной вечеринки в Латинском квартале. Загнанный в угол Ильич вытащил пистолет и за секунды застрелил четырех человек, убив двух офицеров и предавшего его связного, после чего перемахнул через 12-футовую стену и спокойно зашагал мимо переполненных уличных кафе.

Полиция, перерыв его брошенный чемодан, обнаружила фальшивый перуанский паспорт на имя Карлоса Мартинеса.

Прозвище появилось благодаря прессе. Через несколько дней после стрельбы Барри Вудхемс, сожитель одной из бывших подруг Карлоса, открыл портфель, который Карлос оставил в их лондонской квартире. Внутри находились пистолеты, гранаты, гелигнит и список потенциальных целей. Вудхемс отнес его в редакцию The Guardian.

Репортер газеты отметил чисто для создания живописной атмосферы, что чемодан был спрятан рядом с книжным шкафом, на котором стоял триллер Фредерика Форсайта об убийце «День Шакала». Роман принадлежал соседу по квартире, и нет никаких доказательств того, что Карлос когда-либо читал его. Это было неважно.

«Всего за 24 часа британские таблоиды превратили незначительную деталь из статьи The Guardian в заголовок, а затем и в личность», — пишет Уоррик. «В образе Шакала Карлоса он мог стать гламурным антигероем, о котором давно мечтал».

Карлос счел это лестным. «Шакал — очень миленькое животное, знаете ли? — говорил он позже Софи Бонне, французской журналистке, которая четыре года навещала его в тюрьме. — Это хищник, но очень симпатичный».

Самое странное камео в книге приходится на середину 1970-х годов, когда Карлос исследовал ливанский горный курорт для реализации плана по похищению и выкупу членов баснословно богатого саудовского строительного клана. Среди отдыхающих, за которыми он присматривал, оказался долговязый подросток, отдыхавший с матерью — 17-летний Усама бен Ладен.

Рейд на ОПЕК, придуманный Муаммаром Каддафи в качестве мести своим конкурентам по ценообразованию на нефть, сделал Карлоса мировой знаменитостью. Австрия сдалась в течение нескольких часов, предоставив банде самолет DC-9 и безопасный проход в Алжир с десятками VIP-заложников на борту. Некоторые заложники просили у него автографы. Одной плачущей молодой секретарше Карлос проворковал: «Вы можете ехать домой. Вы слишком красивы, чтобы умирать».

Министры нефти Саудовской Аравии и Ирана, обреченные на казнь, вместо этого вышли из самолета живыми после того, за них заплатили выкуп. Карлос оценил сумму в 50 миллионов долларов и оставил себе большую ее часть, а вышедший в отставку израильский офицер разведки подтвердил Уоррику, что перевод был реальным.

Его босс остался не впечатлен. Вади Хаддад, грозный оперативный начальник НФОП, вызвал Карлоса на трибунал в Йемен за то, что тот пощадил министров и присвоил деньги. «Ты палач, а не кинозвезда!» — прогремел Хаддад и изгнал его.

Оставшись без присмотра, Карлос провел два десятилетия в качестве главного наемного убийцы террора, взрывая поезда и улицы ради ближневосточных диктаторов и живя в роскоши под государственной защитой в Восточном Берлине, Будапеште и Дамаске.

К 1994 году покровители исчезли, и Шакал скрывался в Хартуме, выпивая и ухаживая за женщинами в стране, которая публично отрицала его существование. ЦРУ нашло его при помощи крота внутри его собственной банды, разочарованного швейцарского боевика, получавшего 3 000 долларов в месяц под кодовым именем FDBONUS/1. Затем судьба преподнесла охотникам подарок.

Карлос, которому было 44 года, страдал от варикоцеле, «по сути, варикозного расширения вен мошонки», пишет Уоррик, и его молодая жена хотела ребенка. 13 августа 1994 года он лег в больницу Хартума для проведения операции. Врачи должны были ввести ему успокоительное, и «на несколько решающих часов, — пишет Уоррик, — Шакал Карлос перестал бы быть собой».

Несколько часов спустя одурманенный, безоружный, одетый лишь в пижаму и бинты, человек, который когда-то совершил побег на подаренном пассажирском самолете, был перенесен суданскими коммандос на ожидающий реактивный лайнер, в капюшоне и наручниках, и вывезен в Париж. Когда он понял, что приземлился во Франции, а не в Израиле или Саудовской Аравии, он почувствовал лишь облегчение.

«Я был так счастлив. Тюрьма — нет проблем», — рассказывал он Уоррику. «Я жив».

Три судебных процесса и три пожизненных заключения спустя заключенный № 11939 мотает срок в центральной тюрьме Пуасси под Парижем, где охранники приветствуют его возгласами «Мсье Карлос!», и, как пишет Уоррик, «старик все еще умеет эффектно появиться».