Чиновники администрации Трампа научились тщательно выбирать слова, чтобы не опережать события и не забегать вперед своего непредсказуемого босса. Однако в одной теме они всегда готовы высказаться предельно откровенно — это Европа, пишет FT.

Начиная с вице-президента и ниже, официальные лица США позиционируют себя как защитников западной цивилизации, спасающих ее от континента, который они считают ее колыбелью. По их мнению, массовая миграция, ограничения свободы слова и отказ от национального суверенитета угрожают не только трансатлантическим отношениям, но и самой идее Европы.

«Мы не спасем Запад, если Европа не возьмется за ум, — заявил Кевин Робертс, президент Heritage Foundation, консервативного аналитического центра, который помогал разрабатывать повестку дня для второго срока Дональда Трампа. — Я уже долгое время, на протяжении большей части двух десятилетий, опасаюсь, что Европа совершает цивилизационное самоубийство».

Утверждая, что Европу необходимо спасать от нее самой, администрация поддержала единомышленников и движения по ту сторону Атлантики. Вице-президент Джей Ди Вэнс зашел так далеко, что лично агитировал за Виктора Орбана, тогда еще премьер-министра Венгрии и ориентира для популистско-националистических правых, накануне выборов, которые в итоге обернулись для Орбана поражением.

В Государственном департаменте чиновники заложили миллионы долларов в виде грантов для единомышленников в Европе, которые стремятся бороться с «цензурой» и развивать «цивилизационные связи» между США и континентом.

Представитель Белого дома Анна Келли заявила, что президент США «справедливо предупредил других мировых лидеров о том, что западная цивилизация продолжит разрушаться, если они быстро не изменят курс».

Внимание к Европе углубило трансатлантический раскол и заставило чиновников и комментаторов по обе стороны Атлантики задаться вопросом: почему движение MAGA взялось за Европу?

Сара Роджерс, заместитель госсекретаря по вопросам публичной дипломатии и один из самых ярых критиков Европы в команде Трампа, отрицает, что администрация просто ищет повода для ссоры.

«Наша стратегия национальной безопасности и другие сделанные нами заявления часто преподносятся как критика или нападки на Европу, но это совсем не та система координат, которую я бы использовала», — сказала она в интервью Financial Times.

«Когда мы выступаем по этим темам, то делаем это вовсе не потому, что американский народ или мы как его представители заинтересованы в конфликте с Европой ради самого конфликта, — отметила она. — Мы во многом отождествляем себя с Великобританией и Европой... Когда дело касается определенных вызовов, мы все в одной лодке».

Роджерс занимает пост, традиционно используемый для продвижения «мягкой силы» США через образовательные обмены и культурные программы. Однако бывший юрист более известна своими резкими постами в социальных сетях, посвященными европейской и британской миграционной политике, а также усилиям по регулированию языка вражды.

Такая позиция в отношении свободы слова в Европе контрастирует с относительным молчанием администрации по поводу многих авторитарных режимов. В июне она посетила Туркменистан — один из самых репрессивных режимов в мире, практически не упомянув там свободу слова.

«Наше взаимодействие по этим вопросам зависит от глубины нашей вовлеченности в дела стран, характера нашего союза, истории и траектории конкретного государства», — пояснила она.

Американские «новые правые» и трансформация консерватизма

Взгляд движения MAGA на Европу как на цивилизацию, находящуюся на краю пропасти, сформировался в недрах американских «новых правых» — интеллектуальной и политической экосистемы, расцветшей между двумя президентскими сроками Трампа. По мере того как республиканцы избавлялись от остатков рейгановского консерватизма, новая когорта аналитических центров и интеллектуалов, поддерживающих MAGA, попыталась превратить грубую силу политической машины Трампа в идеологическую доктрину и политическую программу.

Годы правления Байдена дали союзникам Трампа «передышку в перерыве матча», чтобы выработать то, что они посчитали интеллектуальным ядром трампизма, считает Джошуа Тревиньо, старший директор America First Policy Institute.

Объясняя, почему администрация Трампа занимает столь жесткую позицию в отношении свободы слова, Тревиньо отметил, что американские консерваторы «действительно заботятся о том, что происходит в Европе», поскольку видят в ней часть самих себя, а в Великобритании — в особенности свой исторический первоисточник.

Такое чувство родства означает, что политическое направление Европы воспринимается как «моральная травма». «В ментальной структуре современных консерваторов в отношениях с иностранными государствами сейчас сосуществуют два разных стандарта», — пояснил он. Один из них более прагматичный, другой — «цивилизационный».

Новая жесткая теория атлантического союза была озвучена вице-президентом США на Мюнхенской конференции по безопасности в прошлом году. Вэнс заявил, что наибольшая угроза для Европы исходит не от России или Китая, а изнутри — в результате предполагаемого расхождения ее ценностей с американскими, например, в вопросах свободы слова.

Позднее эта мысль была закреплена в Стратегии национальной безопасности — базовом документе внешней политики США, в котором содержится призыв «культивировать сопротивление» цивилизационному упадку Европы. Аналогичную цель поставил и собственный стратегический документ Госдепартамента: «восстановить цивилизационный союз с европейскими государствами».

Идеологический спектр американских новых правых включает в себя правых популистов, национал-консерваторов, постлиберальных католических интеллектуалов, лидеров либертарианских технологических компаний и ультраправых активистов.

«Здесь сходятся два тренда: долгосрочный упадок американского общественного договора и самодовольное предположение во всех западных демократиях, что представительная демократия — это как вечные часы, которые никогда не нуждаются в ремонте», — говорит Констанце Штельценмюллер, директор Центра США и Европы в Брукингском институте и колумнист FT.

Этот всплеск во многом подпитывался финансированием со стороны технологических миллиардеров, таких как Питер Тиль — ранний спонсор Вэнса. Арно Миранда, научный сотрудник французского университета Sciences Po, отметил, что спонсоры увидели «необходимость в более элитарном подходе, который мог бы придать направление и доктрину трампизму».

Претензии технократов и крестовый поход против Брюсселя

У технологических правых есть особые претензии к ЕС, который пытался установить ограничения для крупных технологических компаний (Big Tech) и наложил штрафы на миллиарды евро в рамках антимонопольных и цифровых правил.

Это смешалось с элементами философии «темного просвещения» — течения, популярного в кругах техноправых, которое считает демократию препятствием для технологического прогресса и утверждает, что государствами следует управлять скорее как корпорациями. По словам Миранды, в таком контексте Европа служит предупреждением о том, во что могут превратиться США, если не изменят курс.

Другие видят в этом лишь красивую обертку. «Здесь речь идет о зарабатывании денег. Дело не в принципах, не в правовых культурах, а в прибычах», — считает Штельценмюллер.

Также очевидно глубокое неприятие ЕС и его исполнительного органа — Европейской комиссии. Их часто описывают в апокалиптических тонах как узурпаторов национального самоопределения стран-членов блока. «Я считаю их обоих просто ужасными. Я считаю их зловещими. Я считаю их злом», — заявил Робертс из Heritage Foundation.

Антипатия к Брюсселю отражает враждебность MAGA к элитным институтам самой Америки: университетам, средствам массовой информации, судебной системе и кадровым госслужащим, которые подверглись нападкам во время второго срока Трампа.

«Администрация Трампа — как и многие другие националистические повстанческие движения и партии в западных странах — имеет проблемы с университетами и образованными элитами», — говорит Йорам Хазони, израильско-американский политический теоретик, чья книга 2018 года «Добродетель национализма» считается центральным текстом американских новых правых.

Многие из этих элит, по его словам, «поверили в собственную пропаганду» о том, что «нет нужды в независимых государствах» и «нет нужды в национальных интересах».

Хазони признал наличие «напряжения» между заявленной целью администрации Трампа отойти от роли мирового жандарма и ее поучениями в адрес Европы. Однако он сравнил этот спор с раздором между сиблингами.

«Братья и сестры — они ссорятся. Иногда старшие братья и сестры ссорятся с младшими не из-за отвращения или ненависти, а из любви», — отметил он.

Миграционный фактор и противоречивые союзы

Братская любовь Трампа выражалась способами, которые за последние 18 месяцев изрядно потрясли союзников: угрозами силой захватить Гренландию, повышением пошлин против партнеров и регулярным вмешательством во внутреннюю политику Европы.

Центральное место во всем этом занимает иммиграция. Американская Стратегия национальной безопасности дошла до того, что в ней утверждается, будто через 20 лет Европа может стать «неузнаваемой», что потенциально ставит под угрозу альянс НАТО.

«Военный альянс должен основываться на цивилизационном консенсусе. И если мы замечаем — а я думаю, мы это замечаем — эрозию этого консенсуса, цивилизационное стирание, это вызовет у нас серьезную озабоченность», — сказал Майк Гонсалес, старший научный сотрудник Heritage Foundation.

В реальности чуть более 10% населения ЕС родились за пределами блока, по сравнению почти с 16% в США, хотя вторая администрация Трампа развернула бескомпромиссную борьбу с иммиграцией. «Мы все в одной лодке. Мы призываем людей поддержать курс, который мы сами пытаемся проводить», — заявила Роджерс.

Критики утверждают, что эта зацикленность порой пропитана антиисламскими настроениями, направленными против иммиграции в Европу с Ближнего Востока. «Они абсолютно комфортно чувствуют себя в пространстве вопиющей исламофобии», — говорит Лора Филд из вашингтонского аналитического центра Niskanen Center, изучающая американские новые правые.

«Это заложено в их движении еще со времен Майкла Антона», — отметила она, имея в виду одного из архитекторов Стратегии национальной безопасности. В эссе 2016 года Антон изображал иммиграцию из исламских стран как угрозу безопасности, описывая ислам как «воинствующую веру».

Одержимость иммиграцией привела к тому, что администрация Трампа стала поддерживать те европейские политические движения, которые в других аспектах идут вразрез с ее собственной внешней политикой. В Германии она нашла общий язык с ультраправой партией «Альтернатива для Германии» (АдГ) по вопросу миграции, несмотря на то что эта партия категорически выступает против резкого увеличения расходов на оборону.

«Они поддерживали кандидатов и партии из-за их позиции по миграции, которые на самом деле довольно систематически выступают против интересов Америки в глобальном масштабе», — считает Томас Райт, старший научный сотрудник Брукингского института и бывший чиновник по национальной безопасности в администрации Байдена. «Общие враги для них важнее интересов США в геополитике».

Хотя поражение Орбана заставило некоторых предсказывать ослабление влияния движения MAGA в Европе, ничто не указывает на спад его риторических атак.

Лора Филд, автор книги «Яростные умы», исследующей интеллектуальные течения внутри MAGA, подчеркивает, что критически важно понимать извращенное чувство еврофилии этого движения.

«Здесь присутствуют все претензии на то, чтобы быть истинными наследниками европейской цивилизации, которые собираются вернуться на историческую родину и переучить этих легкомысленных европейцев их собственным корням», — пояснила она.

«Это детская карикатура на Европу, и во многих отношениях она фундаментально несерьезна».