После почти трех лет относительной разрядки отношения между Афинами и Анкарой вновь начали ухудшаться. Новые инициативы Турции в Эгейском море и Восточном Средиземноморье, а также военное сотрудничество Греции с другими странами усилили противоречия между двумя соседями, пишет Le Monde.

В Афинах после подписания с Анкарой в декабре 2023 года «декларации о дружбе и добрососедских отношениях» правительство Кириакоса Мицотакиса неоднократно заявляло, что отношения с Турцией вошли в период «спокойных вод». Однако, по мнению профессора международных отношений Афинского университета Панайотиса Цаконаса, этому периоду, вероятно, приходит конец.

Новым источником напряженности стало решение турецкого правительства от 17 августа создать первые два национальных морских парка Турции — один на северо-востоке Эгейского моря, другой в южной части Средиземного моря.

Проблема заключается в том, что обозначенные границы этих природоохранных зон, согласно Афинам, затрагивают территории, находящиеся под греческим суверенитетом. Речь идет о водах между островами Лемнос и Самофракия, а также о районе греческого острова Кастелоризо.

«В Турции считают, что в конечном итоге период спокойствия пошел на пользу Греции: она смогла перевооружиться, заключить несколько контрактов на поставку вооружений и создать морские парки. Поэтому Эрдоган решил положить этому конец, отчасти чтобы удовлетворить свой националистический электорат», — считает Цаконас.

Греческий МИД назвал действия Анкары «незаконными». В Афинах заявили, что новые морские зоны затрагивают международные воды и распространяются на греческий континентальный шельф — морское дно и его недра, в отношении которых прибрежное государство обладает суверенными правами на природные ресурсы.

По мнению греческой стороны, подобные инициативы Анкары «серьезно подрывают усилия по поддержанию взаимопонимания между двумя странами».

Старые территориальные споры

Бывший контр-адмирал ВМС Турции Джихат Яйджи считает создание морских парков прямым ответом на решение Афин в 2025 году создать два собственных морских парка. В отличие от турецких проектов, они находятся в пределах греческих территориальных вод.

Яйджи считается одним из архитекторов турецкой доктрины «Голубая родина» (Mavi Vatan), согласно которой Турция должна расширять свое присутствие на море и претендовать на значительную часть акваторий вокруг страны. В рамках этой концепции Анкара заявляет о своих правах примерно на 462 тыс. кв. км морского пространства.

Директор Института международных отношений Константинос Филис назвал создание турецких морских парков первым шагом к постепенному навязыванию турецкого подхода к разграничению морских зон.

Яйджи, в свою очередь, утверждает, что греческие острова у побережья Анатолии не могут, по мнению Анкары, «перекрывать» морские зоны, которые Турция считает принадлежащими ей на основании протяженности материкового побережья. Именно эта позиция лежит в основе доктрины «Голубой родины».

Один из главных нерешенных вопросов — разграничение территориальных вод и морских экономических зон в Эгейском море.

«Позиция Турции остается такой: греческие острова не имеют права на исключительные экономические зоны. Это противоречит международному морскому праву, однако Турция в любом случае не подписывала Конвенцию ООН по морскому праву 1982 года», — отметил Цаконас.

Особую тревогу у эксперта вызывает возможность того, что Анкара попытается закрепить свои односторонние претензии законодательно. Как ожидается, осенью турецкий парламент рассмотрит законопроект о «морской юрисдикции», который уже называют законом «Голубой родины».

Создание двух морских парков совпало с заметным увеличением числа нарушений греческого воздушного пространства турецкими самолетами.

По данным Министерства обороны Греции, если в 2024 году подобных нарушений не фиксировалось, то в 2025-м их число достигло 225. С начала 2026 года было зарегистрировано уже 433 нарушения, причем особенно заметно выросло число вторжений беспилотников.

Еще одной потенциальной точкой конфликта может стать проект строительства электрического кабеля между Кипром и Грецией с последующим подключением к европейской энергосистеме и возможным продолжением до Израиля.

5 августа французская инфраструктурная группа Meridiam объявила, что станет основным акционером проекта. Исследования морского дна могут возобновиться уже осенью.

Однако предполагаемый маршрут кабеля проходит через районы, где Анкара оспаривает заявленные Грецией морские права. Турецкая проправительственная газета Hürriyet предупредила, что проведение исследований и прокладка кабеля в этих районах потребуют предварительной координации с Турцией.

Подобный конфликт уже возникал в июле 2024 года. Исследовательское судно Ievoli Relume, проводившее работы по изучению морского дна возле греческого острова Касос, было встречено пятью турецкими военными кораблями, что привело к задержке проекта.

Филис, однако, рассчитывает, что участие французской компании в качестве основного инвестора существенно ограничит возможности Анкары для «провокационных действий».

Новое обострение с Афинами происходит на фоне усиления региональных позиций Турции.

7 августа Анкара подписала в Мекке оборонное соглашение с Саудовской Аравией и Пакистаном. Этот шаг рассматривается как демонстрация стремления Турции укреплять самостоятельность в сфере безопасности и одновременно расширять стратегические связи за пределами западных союзов.

После начала российского вторжения в Украину значение Турции для европейских государств также выросло. Европейские партнеры заинтересованы в четких гарантиях военной поддержки со стороны Анкары, являющейся членом НАТО, в условиях масштабной перестройки европейской оборонной политики.

Таким образом, конфликт вокруг морских парков выходит далеко за рамки экологического вопроса. Для Афин это очередной вызов турецким претензиям на морские территории, а для Анкары — возможность продемонстрировать и закрепить собственное видение границ и юрисдикции в Эгейском море и Восточном Средиземноморье. Пока стороны сохраняют дипломатические каналы, однако рост числа военных, воздушных и инфраструктурных инцидентов повышает риск нового серьезного кризиса между двумя членами НАТО.