Израиль долгие годы поддерживал механизм предотвращения конфликтов с Россией в сирийском воздушном пространстве. Теперь усиление Турции в Сирии ставит перед Биньямином Нетаньяху гораздо более сложную задачу.

Израиль проснулся в совершенно новой ближневосточной реальности 30 сентября 2015 года, когда российские истребители появились в небе над Хомсом, начав первые боевые вылеты Москвы на Ближнем Востоке со времен окончания холодной войны, пишет Jpost.

Президент России Владимир Путин тогда пришел на помощь своему ключевому ближневосточному союзнику — президенту Сирии Башару Асаду.

За девять дней до этого премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, располагавший информацией о планах России, совершил срочный визит в Москву. Его сопровождали начальник Генштаба ЦАХАЛ Гади Айзенкот и глава Управления военной разведки Херци Халеви — необычный состав делегации для зарубежной поездки.

На встрече Нетаньяху и Путин договорились создать механизм предотвращения столкновений, который должен был не допустить случайных конфликтов между израильскими и российскими самолетами над Сирией.

Этот механизм работал почти десять лет — до свержения Асада в декабре 2024 года силами нынешнего президента Сирии Ахмеда аш-Шараа.

Как Израилю и России удавалось не допустить конфликта в Сирии

Договоренность основывалась главным образом на неформальном понимании интересов двух стран.

Россия стремилась сохранить свои позиции в регионе и удержать Асада у власти. Израиль, в свою очередь, хотел не допустить укрепления Ирана и «Хезболлы» в Сирии.

Москва не вмешивалась в действия Израиля до тех пор, пока они не угрожали Асаду, а Израиль не наносил ударов непосредственно по сирийскому режиму, сохраняя при этом свободу действий против Ирана и «Хезболлы».

Иными словами: каждый занимается своим делом, пока стороны не пересекают красные линии друг друга.

Модель работала. Израиль нанес сотни ударов по территории Сирии, при этом напрямую не вступая в конфликт с российскими силами.

Почему эта история вновь актуальна в августе 2026 года?

Потому что во вторник Израиль нанес удар по взлетно-посадочной полосе и складам авиабазы Абу-Духур в сирийской провинции Идлиб, примерно в 60 километрах от турецкой границы.

По сообщениям зарубежных СМИ, Израиль считал, что база готовится к использованию турецкими войсками. При этом турецкая военная делегация посетила объект всего за несколько часов до удара.

Почему Израиль атаковал сирийскую базу, связанную с Турцией

Нетаньяху объяснил причины удара в видеообращении.

По его словам, Израиль не намерен мириться с продвижением турецкого военного присутствия на юг Сирии. После того как стало известно о планах Турции разместиться на авиабазе ближе к Алеппо, Израиль решил подать Анкаре недвусмысленный сигнал.

Премьер-министр подчеркнул: Израиль не позволит Турции создавать военную инфраструктуру, которая будет продвигаться на юг.

С учетом жесткой риторики Анкары в отношении Израиля позиция Нетаньяху выглядит вполне объяснимой.

Турция принимает представителей ХАМАС и активно выступает против Израиля на дипломатическом уровне. Президент Реджеп Тайип Эрдоган уже много лет использует крайне резкую антиизраильскую риторику.

В июне министр внутренних дел Турции Мустафа Чифтчи заявил, что так же, как были «освобождены» Дамаск, Алеппо и Нагорный Карабах, однажды будет «освобожден» и Иерусалим. Он также заявил, что молился о том, чтобы стать губернатором Иерусалима, и предсказал возвращение под турецкое управление земель, когда-то входивших в состав Османской империи.

Недавно Турция также заключила договор о взаимной обороне с Саудовской Аравией и Пакистаном — двумя крупными суннитскими державами, одна из которых обладает ядерным оружием.

Для Израиля государство, чьи представители делают подобные заявления и одновременно расширяют региональные амбиции, явно не является желательным соседом с растущим военным присутствием.

Но есть еще один важный фактор.

Авиабаза Абу-Духур находится далеко от израильской границы. Однако, по данным автора, она расположена вблизи одного из возможных маршрутов израильской авиации к Ирану.

Израиль не хочет, чтобы в этом районе появились враждебные радиолокационные и противовоздушные системы, способные ограничить превосходство ВВС Израиля и свободу их действий.

Израиль и Сирия уже договорились о новых правилах

Во вторник канцелярия премьер-министра Израиля заявила, что Израиль и Сирия договорились сохранять определенный статус-кво в сфере безопасности, который, по мнению Иерусалима, Дамаск оказался близок к нарушению, разрешив турецким войскам разместиться на Абу-Духуре.

Израиль предупреждал Сирию, что такое развертывание станет угрозой, однако, согласно израильской версии событий, Дамаск проигнорировал предупреждения.

Сирия и Турция оспаривают эту трактовку.

Министр иностранных дел Сирии Асад аш-Шайбани заявил, что планов создания турецкой базы или постоянного размещения турецких войск на объекте не существует. По его словам, турецкие офицеры посещали авиабазу исключительно в рамках военной подготовки и сотрудничества.

Тем не менее заявление Израиля показало, что между Иерусалимом и Дамаском уже сформировалось определенное понимание того, что допустимо, а что нет.

С точки зрения Израиля, переброска турецких войск, а потенциально и современных радаров и систем ПВО на Абу-Духур нарушила эти договоренности.

Поэтому удар нес сразу два послания: Сирии — с предупреждением соблюдать достигнутые договоренности, и Турции — с обозначением израильских красных линий.

Сможет ли «российская модель» работать с Турцией?

После удара посол США в Турции и специальный представитель Вашингтона по Сирии и Ираку Том Баррак заявил о необходимости срочно создать механизм предотвращения конфликтов.

Он отметил, что турецкие силы не знали о приближении израильских самолетов к конкретной сирийской базе и не понимали цели операции. Поэтому они потенциально могли поднять собственную авиацию, решив, что сами стали объектом атаки.

По сути, речь идет о простом принципе: стороны должны общаться по горячей линии, а не выяснять отношения с помощью истребителей.

Но может ли механизм, который Нетаньяху выстроил с Путиным, быть воспроизведен в отношениях с Эрдоганом?

На бумаге логика очевидна. Обе стороны заинтересованы в предотвращении случайной войны.

Однако различия между Россией 2015 года и Турцией 2026 года огромны.

Путин пришел в Сирию не для того, чтобы нанести ущерб Израилю. Его цели были прагматичными: сохранить режим Асада, удержать российское присутствие в Средиземноморье, продемонстрировать глобальное влияние Москвы и не допустить усиления исламистских сил.

У Эрдогана непосредственные цели также могут быть не связаны с подготовкой атаки на Израиль. Турция стремится обеспечить безопасность своей южной границы, ограничить влияние курдов, сформировать новое сирийское государство под собственные интересы, усилить региональное влияние и получить экономические выгоды от восстановления Сирии.

Но в отличие от Путина Эрдоган обладает идеологическими и историческими амбициями, которые объективно сталкивают Турцию с Израилем.

Путин действовал в Сирии прежде всего как прагматичный глобальный стратег. У него не было значимой идеологической заинтересованности в арабо-израильском конфликте.

Для Москвы Сирия была шахматной доской: на ней нужно было сохранить военно-морские позиции, поддержать союзный режим и одновременно бросить вызов влиянию Вашингтона.

Поэтому российское руководство воспринимало действия израильской авиации прагматично: пока российские объекты не подвергались ударам, а Асад не находился под угрозой, борьба Израиля с иранскими силами была для Москвы второстепенным вопросом.

Турция Эрдогана — совсем другой вызов

Турция Эрдогана отличается принципиально.

Анкара рассматривает Сирию как свое непосредственное стратегическое пространство, а взгляды Эрдогана формируются под влиянием исламистских и неоосманских представлений, которые нередко вступают в прямое противоречие с интересами Израиля.

Если Путин стремился сохранить российское присутствие в Тартусе и Латакии и удержать Асада у власти, то Эрдоган стремится стать главным покровителем и защитником нового сирийского государства аш-Шараа.

Турецкий лидер также не скрывает стремления расширять турецкое и суннитское влияние в регионе. Новый оборонный договор с Саудовской Аравией и Пакистаном стал очередным свидетельством растущих стратегических амбиций Анкары.

Поэтому для Эрдогана негласная договоренность с Тель-Авивом по принципу «живем и не мешаем друг другу» противоречит как его идеологии, так и образу непримиримого противника Израиля, который он формировал годами.

Тем не менее опасность случайной войны может заставить обе стороны создать механизм предотвращения столкновений.

И на этот раз есть еще один важный игрок, который был гораздо менее значим во время заключения израильско-российской договоренности в 2015 году, — Вашингтон.

США пытаются предотвратить эскалацию между Израилем и Турцией

И Израиль, и Турция, являющаяся членом НАТО, являются важными партнерами США. Поэтому Вашингтон уже пытается не допустить опасной ошибки между двумя крупными военными державами.

Израильские и турецкие представители оборонных ведомств начали технические переговоры в Азербайджане еще в апреле 2025 года, чтобы предотвратить столкновения в Сирии.

После удара по Абу-Духуру Баррак заявил, что США работают над созданием более широкого механизма с участием Израиля, Турции и Сирии.

Будущая договоренность, вероятно, будет сильно отличаться от негласного разрешения на действия, которое Израиль получал от России.

Скорее речь пойдет о напряженном и строго ограниченном разграничении сфер присутствия в Сирии под контролем Вашингтона.

Требование Израиля очевидно: Турция может помогать Сирии в восстановлении, но современные турецкие радары и системы ПВО не должны продвигаться на юг и угрожать свободе действий израильских ВВС или потенциальным маршрутам к Ирану.

Турция и Сирия, в свою очередь, будут требовать от Израиля уважать суверенитет Сирии, сократить количество ударов и предоставить новому сирийскому правительству пространство для стабилизации страны.

Это гораздо более сложная сделка, чем та, которую Нетаньяху заключил с Путиным.

В сентябре 2015 года Израиль продемонстрировал дипломатическую гибкость, позволившую ему делить воздушное пространство Сирии с Россией.

Но делить сирийское небо с далекой глобальной державой, преследующей холодные стратегические интересы, — совсем не то же самое, что сосуществовать с враждебно настроенной региональной державой, обладающей идеологическими амбициями и претензиями на лидерство.

Если оставить Израиль и Турцию один на один, то с учетом многолетнего конфликта между Анкарой и Тель-Авивом повторение российской модели представляется крайне сомнительным.

Но, вероятно, этого и не произойдет. У Вашингтона есть все основания активно вмешаться, чтобы растущее соперничество Израиля и Турции в Сирии не переросло в неконтролируемую эскалацию.