Бывший похититель картин Октав Дюрэм, который в 2002 году украл два полотна Винсента Ван Гога из музея в Амстердаме, теперь помогает возвращать похищенные произведения искусства. Спустя год после громкого ограбления Лувра он готов поделиться опытом с французским музеем, но уверен: у крупнейшего художественного музея мира по-прежнему немало уязвимых мест.

«Почему они не обратятся ко мне, чтобы я помог им с безопасностью?» — недоумевает 53-летний нидерландец в интервью CNN.

Дюрэм не специалист по охране, а бывший преступник, который называет себя «голландским Лупеном» — в честь знаменитого благородного вора. В прошлом он грабил банки, инкассаторские машины и банковские ячейки. В 2002 году вместе с сообщником проник в музей Ван Гога и похитил две картины. Позже Дюрэм был арестован и отсидел срок, а полотна обнаружили у криминального авторитета, которому их успели продать.

Сегодня он использует связи в преступном мире, чтобы помогать возвращать украденные шедевры. Работает Дюрэм вместе с нидерландским сыщиком Артуром Брэндом, известным как «Индиана Джонс мира искусства».

По словам Брэнда, Дюрэм сыграл ключевую роль в возвращении картины Ван Гога «Весенний сад», похищенной в 2020 году из голландского музея. В 2023-м полотно передали сыщику в синем пакете IKEA, после чего оно вернулось к властям.

Дюрэм утверждает, что не получает денег за помощь и занимается этим ради удовольствия. При этом он категорически отвергает слово «информатор».

«Я не информатор, я контакт. Это большая разница. Я не разговариваю с полицией», — подчеркивает он.

Ограбление Лувра вдохновило преступников

После дерзкого ограбления Лувра в октябре прошлого года, когда воры средь бела дня похитили драгоценности эпохи Наполеона, нападения на музеи стали регулярно попадать в новости.

Вскоре после ограбления Лувра преступники украли из другого французского музея золотые и серебряные монеты стоимостью более $100 тысяч. Позднее из музея Ренуара на Французской Ривьере похитили четыре картины, а из итальянского фонда «Маньани-Рокка» — произведения Ренуара, Сезанна и Матисса. Эти полотна впоследствии удалось вернуть. В августе из Музея прикладного искусства в Вене украли бриллиантовое ожерелье стоимостью $4 млн.

Европейское полицейское агентство предупреждает: музейные воры становятся все более дерзкими и агрессивными.

«Я общаюсь с бывшими ворами, а те поддерживают связь с действующими преступниками. Они говорят: «Ничего себе, Лувр! Давайте попробуем и мы». Они думают: если такое оказалось возможным там, то в местном музее все должно быть еще проще», — рассказывает Брэнд.

По его словам, банки хранят меньше наличных, ювелирные магазины усилили охрану, и теперь преступники переключаются на музеи.

«Они уязвимы. Для воров это как кондитерская, где все можно брать», — говорит сыщик.

«Это не Форт-Нокс»

Эксперт по музейной безопасности Ибрагим Балут отмечает, что преступники все чаще действуют по принципу «разбил витрину — схватил и убежал».

«В Вене, в музее Ренуара и в Лувре они входили и выходили с похищенными предметами менее чем за три минуты. Они тщательно готовятся и действуют очень быстро», — объясняет он.

По словам эксперта, злоумышленники используют кувалды, топоры, ломы и аккумуляторные электроинструменты, позволяющие быстро проникать в здания. Нередко они заранее осматривают музей, выбирают экспонаты и продумывают пути отхода.

Сам Дюрэм недавно посетил Лувр и пришел к выводу, что музей по-прежнему недостаточно защищен. После прошлогоднего ограбления вход, через который проникли преступники, закрыли металлическим ограждением и оснастили камерой. Но, утверждает бывший вор, другие окна остались прежними.

«Там повсюду слабые места. Я заметил трещины в окнах. Какова вероятность, что они снова выберут то же место? Все окна сбоку остались прежними», — заявил он.

Балут считает, что одних камер недостаточно: музеям необходимы обученный персонал, надежные витрины, исправная сигнализация и заранее отработанные действия на случай чрезвычайной ситуации.

«Я продаю время», — говорит эксперт о своей работе по консультированию музеев. По его словам, преступников может остановить понимание того, что охрана и полиция успеют отреагировать быстрее, чем они завершат ограбление.

Зачем красть картины, которые невозможно продать?

По словам Брэнда, в последние десять лет преступники все чаще выбирают золото, серебро и бриллианты: драгоценные металлы можно переплавить, а камни — переогранить, уничтожив следы происхождения.

Однако картины по-прежнему привлекают воров, которые рассчитывают быстро заработать.

«Они видят, что картина Ван Гога может стоить 50 миллионов, и думают: «На это уйдет четыре минуты — давайте заберем ее». А потом начинаются проблемы», — объясняет сыщик.

После кражи произведение искусства попадает в международные базы данных, и найти покупателя становится крайне сложно. Впрочем, в криминальном мире украденные картины иногда используют как залог или средство торга с правоохранительными органами.

Брэнд также отмечает, что сотрудники музеев нередко оказываются психологически не готовы к подобным преступлениям: они изучают и любят искусство, а криминальный мир кажется им чем-то далеким и чуждым.

Глава Ассоциации по исследованию преступлений против искусства Линда Альбертсон предупреждает: камера способна зафиксировать кражу, но не обязательно предотвратить ее. Для защиты нужны комплексные меры и финансирование, которое не всегда удается привлечь.

«Мы не можем бесконечно называть культурное наследие бесценным, одновременно считая его защиту необязательной статьей расходов», — подчеркивает она.

Дюрэм же готов лично показать Лувру, где его охрана может дать сбой.

«Если бы они меня попросили, я бы показал им, что все еще могу туда проникнуть», — заявил бывший вор.