В Армении индекс потребительских цен определяется на базе 470 видов товаров и платных услуг. Эта номенклатура, естественно, имеет несколько абстрактный характер для многих потребителей. К примеру, может ли рядовой гражданин приобрести иномарку «Audi Q7» 3.0  за 27,1 млн. драмов ($66,9 тыс.) или же комплект мебели для столовой комнаты в 1,3 млн. драмов (свыше $3,1 тыс.).

Не будем забывать, что даже по официальным данным, уровень бедности в стране довольно высокий, охватывая свыше одной трети населения (по данным за 2011 год – 35,1%). Как известно, критерием для определения экономического статуса семей служит стоимость минимальной потребительской корзины. При доходе на душу меньше этого показателя конкретная семья считается бедной. Цена же продуктового набора «корзины» служит планкой для определения крайней бедности.

Заметим, что функции минимальной потребительской корзины у нас ограничиваются только этой одной-единственной. Скажем, для индексации заработной платы она не используется. И слава Богу, что не используется, ибо темп ее роста столь низкий, что в случае подобной индексации заработная плата топталась бы на месте.  

К примеру, стоимость минимальной потребительской корзины в IV квартале прошлого года возросла, по сравнению с показателем аналогичного периода предыдущего года, всего лишь на... 0,9% (!).  Среднемесячная заработная плата в декабре прошлого года, по сравнению с аналогичным месяцем предыдущего года, увеличилась на 5,5%. Думается, что в текущем квартале в динамике средней зарплаты существенных изменения не будет, она опередит теоретическую индексацию. Добавим, что индекс потребительских цен за IV квартал прошлого года составил 104,7%.

Таким образом, прирост индикатора бедности не достиг даже процента, зарплата увеличилась заметнее его, а индекс потребительских цен обретался где-то поблизости от последней, уступая на 0,8 процентных пункта. То есть жизнь для бедняков, живущих «на одну зарплату», улучшилась, так что пролетариат должен радоваться повышению своего благосостояния. Однако почему-то этой радости не видно…

По сути, минимальная потребительская корзина у нас какая-то ущербная. В ней отсутствуют конкретные непродовольственные товары, а также платные услуги, общая стоимость которых определяется коэффициентом 1,77 раза к цене продуктового набора.

Коэффициент 1,77 учитывает реальное соотношение объема потребления непродовольственных товаров и услуг к стоимости продуктов питания. Таким образом, продуктовый набор предопределяет общую стоимость минимальной потребительской корзины, и именно в нем кроется разгадка указанного выше парадокса.

Вначале отметим, что в «корзине» имеется следующее распределение потребительских расходов: 56,5% на продукты питания, и 43,5% - на непродовольственные товары и платные услуги. Подобная структура потребления, с доминированием расходов на питание, характерна для «бедных» стран, с низким уровнем жизни. Так что данный фактор уже сам по себе способствует относительной «дешевизне» корзины.

Что касается продуктового набора, то в нем гипертрофирована доля хлебопродуктов (60,7% суточной энергетики), и чисто символическое значение имеют удельные веса остальных продуктов питания. Цель тут простая – хлебопродукты в рационе питания самые дешевые по цене, что снижает, при той же калорийности, стоимость продуктового набора.

Так, средняя цена хлебопродуктов в минимальной потребительской корзине IV квартала прошлого года составляла 515,4 драмов за килограмм, а вот мясопродуктов в три раза выше – 1792,8 драмов за тот же вес. Для того, чтобы стоимость продуктового набора «корзины» возросла на 1%, средняя цена хлебопродуктов должна возрасти на 1,6%, а вот мясопродуктов – на все 25,5%.  

Иначе говоря, влияние мясопродуктов (а также других дорогостоящих продуктов питания) на стоимость продуктового набора сведено к минимуму. За последние годы цены на хлеб, ведущий товар в группе хлебопродуктов, отличались некоей стабильностью, что в определенной степени компенсировало подорожание других продуктов питания набора «корзины». Этим и объясняется парадокс в динамике стоимости последней. Но имеются и другие обстоятельства, носящие «странный» характер.

Указанная выше цена хлебопродуктов, которую легко рассчитать по данным «корзины», является взвешенной среднеарифметической от стоимости товаров, входящих в эту группу. Между тем, если рассмотреть динамику средних розничных цен этих товаров, то видим явное противоречие.

Средняя стоимость хлебопродуктов в продуктовом наборе IV квартала прошлого года возросла, по сравнению с показателем аналогичного периода предыдущего года, на 6,2%. Между тем в столице республики средняя розничная цена хлеба высшего сорта в декабре прошлого года подорожала, по сравнению с декабрем предыдущего года, на 8,6%. Разница оставляет 2,4 процентных пункта. Может, другие товары данной группы подешевели, и тем самым скомпенсировали рост цен на хлеб?

Увы, эти товары тоже подорожали, причем двузначными цифрами прироста! Так, средняя розничная цена муки высшего сорта за указанный выше период возросла на 27,0%, макарон – на 12,8%, риса и фасоли, также входящих в группу хлебопродуктов, соответственно на 23,0% и 11,9%. Оппоненты могут возразить,  что сравниваются показатели корзины за IV квартал с ценами за декабрь, причем только по столице.

Но, во-первых, на столицу падает львиная доля объема розничного товарооборота республики, а во-вторых, точное такое же противоречие имеется и по всем трем месяцам IV квартала, причем по всей республике, а не только столице.

Так, в октябре прошлого года, по сравнению с аналогичным месяцем предыдущего года, средняя розничная цена по группе хлебопродуктов возросла в стране на 10,0%, в ноябре на 10,7%, а в декабре – на 11,5%. То имелся рост двузначными цифрами, что вообще не стыкуется с указанным выше подорожанием хлебопродуктов в наборе «корзины»…

Чем объяснить эти расхождения, непонятно. Может, какие-то нюансы методологического характера. Ясно только одно – «ошибка» сделана в сторону «минуса», как то наблюдается в розничной торговле, когда продавец всегда «ошибается» в свою пользу...

Альберт Хачатрян