Новости Армении – NEWS.am приводит статью обозревателей Эрика Мейерссона и Дэни Родрика, опубликованную в американском журнале «Foreign Affairs», со значительными сокращениями:

Западные описания турецкой политики, наконец, стали учитывать авторитарную реальность. Еще в мае 2012 года старший научный сотрудник Совета по международным отношениям Стивен Кук мог с уверенностью сказать, что «Партия справедливости и развития сделала все возможное», чтобы ковать «более демократичную, открытую страну». Спустя полтора года Кук оплакивает «демократический мираж» Турции, указывая на склонность Эрдогана к «использованию институтов государства для возмездия и политического запугивания» и к манипулированию судебной системой в «своих политических целях».

Учитывая поведение Эрдогана, коррекция курса вполне оправданна. Но, к сожалению, новый дискурс Запада страдает от нескольких недостатков и упущений. Авторитарный поворот Турции, как правило, представляется как недавний процесс, последовавший за тем, что обычно описывалось как значимые демократические реформы в последнее десятилетие правления Эрдогана.

Начнем с того, что институциональное ухудшение в Турции – это не вопрос последнего  времени. Оно началось задолго до явно тяжелых и поляризующих ответов Эрдогана на протесты в Гези летом 2013 года и на коррупционное расследование зимой 2013 года. Суровое наступление на СМИ за последний год – лишь последний этап в продолжающемся процессе репрессий в отношении независимой прессы. И Эрдоган, и гюленисты давно манипулируют судебной системой, используя ее для того, чтобы преследовать и заключать оппонентов по обвинениям – надуманным или сфабрикованным. Наряду с ухудшением ситуации в плане свободы прессы и независимости судебной системы, турецкое государство резко увеличило число заключенных под правлением ПСР: согласно данным Министерства юстиции, в первые десять лет правления ПСР число заключенных в тюрьму в Турции увеличилось вдвое.

В экономической сфере Эрдоган осадил независимые регулирующие органы (в области финансов, телекоммуникаций, политики в сфере конкуренции), которые он унаследовал в результате реформ бывшего министра экономики Кемаля Дервиша в 2001 году. Тем временем новые правила и политические назначения практически отменили автономию научных органов и университетов. Сравнительные данные от глобальных агентств показывают, что учреждения в Турции теперь больше похожи на те, что в России и Иране, чем на те, что в странах – членах Европейского Союза, к которому страна когда-то стремилась присоединиться.

Хотя Эрдоган несет главную политическую ответственность за дрейф Турции, он пользуется поддержкой союзников и других игроков, многие из которых переживут его. Институциональный спад стал результатом практики ПСР, а также возведения государственного аппарата, укомплектованного в основном гюленистами. Несмотря на то что Эрдоган удалил теперь тысячи подозреваемых гюленистов из судебных органов и полиции, непрозрачность нового движения и тактика «рыцарей плаща и кинжала» указывают на то, что гюленисты могут оставаться могущественными в бюрократии, а любое будущее правительство будет вынуждено считаться с ними (или, возможно, даже будет им обязанным).

Кроме того, режим Эрдогана поддерживается большой сетью закадычных друзей, которые питаются государственной щедростью и коррумпированными бизнес-сделками. Хотя турецкая политика всегда страдала от коррупции, ее величина, выявленная недавними откровениями, поражает даже самых пресыщенных политических обозревателей. Эти сети по погоне за рентой и покровительством не исчезнут в одночасье, как только уйдет Эрдоган.

Даже если Эрдоган потеряет власть, недавние события на Кубе и Венесуэле показывают, что преемники авторитарных правителей часто готовы подобрать инструменты репрессий в целях защиты статус-кво. И состояние внутренней демократии внутри ПСР не сулит ничего хорошего никому, кого она может избрать, чтобы возглавить партию в будущем. Концентрация власти под правлением Эрдогана вытеснила всех, кроме подхалимов. Ключевые компоненты успешной демократической системы в значительной степени истекали кровью в период его правления. Если Турция станет демократией, то она сделает это вопреки тому, что произошло под наблюдением Эрдогана, но не по причине этого.