Новости Армении – NEWS.am приводит опубликованную в журнале «Eurasia Review» статью научного сотрудника Фонда международных отношений и внешнего диалога (FRIDE) Элеоноры Тафуро со значительными сокращениями:

По большей части текущий анализ российского влияния на соседние страны сосредоточен на использовании Россией инструментов «жесткой силы». Однако анализ усилий России по использованию мягкой силы не менее важен для полноценного понимания силовой стратегии Москвы в ее окружении. Когда гарвардский ученый Джозеф Най разработал концепцию «умной силы», он описал ее как способность комбинировать инструменты жесткой и мягкой силы, то есть использовать и кнут, и пряник, и силу притяжения.

На сегодняшний день Россия кажется более уверенной в использовании средств жесткой силы, чтобы и дальше продвигать свои интересы в своем окружении, в частности отговаривать соседей от более тесных отношений с Европейским Союзом. Тем не менее Россия не пренебрегает и использованием мягкой силы. У России есть ряд преимуществ для реализации стратегии мягкой силы в своем окружении: наличие крупных российских меньшинств, общая история, культурная и языковая близость, большие экономические и энергетические ресурсы.

Использование Москвой инструментов жесткой и мягкой силы, кажется, предполагает, что Россия пытается сбалансировать свою силовую стратегию «умным образом», если перефразировать Джозефа Ная. Тем не менее, есть несколько препятствий для такого подхода в случае с Россией. Недавние события в Крыму являются примером. Россия обладала значительной мягкой силой в Крыму, основанной на исторических связях и наличии большого русского меньшинства. Тем не менее с помощью военной силы в Крыму Кремль послал четкий сигнал своим соседям, что он готов принудительно утвердить свою власть, что, в свою очередь, подрывает его усилия с целью стать полюсом притяжения.

Во-вторых, концепция мягкой силы России отличается от концепций на Западе. Мягкая сила в США и ЕС в основном происходит из плюралистического гражданского общества, культуры и «образа жизни» в целом. Это не означает, что западные правительства не стремятся направлять мягкую силу с помощью различных средств, но это небольшая часть гораздо более широкого набора факторов, определяющих привлекательность соответствующих стран,– от успешных брендов до медиаобраза или высокого уровня жизни. С другой стороны, в России Кремль является главным игроком в применении мягкой силы, усиливая впечатление, что мягкая сила России – это в значительной степени пропаганда в советском стиле в поддержку внешнеполитических целей Москвы.

Наконец, из-за неоимпериалистической и поляризующей риторики России и ее нацеленности на «соотечественниках» ее политика мягкой силы, похоже, была не очень эффективной в продвижении имиджа России среди нерусских. На самом деле политика мягкой силы России, скорее, углубляет политические расколы в соседних обществах, мобилизуя уже пророссийских людей, но вызывая противоположный эффект на тех, кто таковыми не являются.

Непросто оценить воздействие мягкой силы России в ее окружении, отчасти из-за глубоких различий, которые характеризуют постсоветские страны. Однако видение альтернативного геополитического полюса играет на антизападных настроениях и ностальгии по советскому прошлому во многих соседних странах. Кроме того, глубокие экономические и социальные связи России с соседями (в том числе значительные меньшинства) и мощные средства массовой информации – это другие элементы, которые могут помочь Кремлю достичь своих краткосрочных внешнеполитических целей. Тем не менее, готовность России использовать жесткую силу с целью навязать свои цели, а также отсутствие позитивного видения, необходимого для того, чтобы привлечь нерусское население в соседних странах, означает, что ее мягкая сила вряд ли сможет сохраниться в долгосрочной перспективе.