Новости Армении – NEWS.am приводит статью Брета Стефенса «Что происходит с Турцией?», опубликованную на страницах The Wall Street Journal. Она посвящена политике нынешнего правительства страны, направленной на постепенный откат от светского государства: 

Хотя страна стала богаче, она парадоксально лишилась также своих западных признаков. На прошлой неделе я спросил декана по истории Ближнего Востока Бернарда Льюиса, куда, по его мнению, идет Турция. Он полагает, что через десятилетие светская республика, основанная Мустафой Кемалем Ататюрком, может больше напоминать Исламскую Республику Иран.

Читая новости о Турции издалека, легко увидеть, что имеет в виду профессор Льюис. После прихода к власти в 2002 г. правящая партия «Справедливость и развитие» премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана резко изменила традиционные контуры внешней политики Турции. Прошли те времена, когда страна имела стратегическое партнерство с Израилем, включая тесные военные связи и общих врагов в Сирии и Иране и разные террористические группы, которые они финансировали. Ушли в прошлое также те дни, когда США могли рассчитывать на Турцию как на оплот против общих врагов, будь то СССР или Ирак Саддама Хусейна.

Сегодня у г-на Эрдогана прекрасные отношения с сильным сирийцем Башаром Асадом, которого премьер-министр ласково называет своим «братом». Он обвинил Израиль в «жестокости» в Секторе Газа и открыл дипломатическую линию для ХАМАС, сохраняя хорошие отношения с геноцидальным правительством Судана. Он был одним из первых иностранных лидеров, который поздравил Махмуда Ахмадинежада с его мошеннической победой на выборах в прошлом году. Он противостоял сильному давлению администрации Барака Обамы, которое она оказывала, чтобы Турция проголосовала за новую череду санкций Совета Безопасности против Ирана, с которым у Турции торговый оборот в $ 10 млрд. И он саботировал усилия своего Министерства иностранных дел по улучшению отношений с соседней Арменией.

Изменения во внешней политике отражают повторяющуюся революцию во внутриполитических мероприятиях Турции. Военные, издавна являющиеся столпом турецкого секуляризма, находятся под нападением исламистски настроенного правительства Эрдогана, которое недавно арестовало десятки офицеров по подозрению в заговоре с целью государственного переворота. На прошлой неделе парламент Турции проголосовал за то, чтобы поставить на референдум общественности то, что, если будет принято, позволит правительству заполнить высшие суды страны, другой столп секуляризма, собственными людьми. Также под атаку попала медиа-группа «Доган», на которую в прошлом году было наложено взыскание во много миллиардов долларов.

О, и рейтинг Америки среди турок, около 14% по данным недавних опросов, падает небывалым образом, несмотря на президентство Барака Обамы и его беспрецедентную поддержку мусульман в целом и турок в частности. В 2004 г., в год Абу-Грейба, этот показатель составлял 30%.

Все это, могло бы показаться, более чем оправдывает тревогу профессора Льюиса. Так почему же так много турок, в том числе больше, чем несколько сторонников секуляризма и классического либерализма, как представляется, в основном спокойно относятся к изменениям Эрдогана? Возможный ответ может быть самообманом: либералы были в авангарде иранской революции до того, как от них жестоко отмахнулся аятолла Хомейни. Однако это не совсем убедительно в случае Турции.

Более вероятными являются экономические преобразования в Турции под про-свободнорыночным руководством ПСР. Инфляция, которая дошла до 99% в 1997 г., снизилась до однозначных цифр. Goldman Sachs прогнозирует 7-процентный рост в этом году, что может сделать страну достигшей наилучших результатов страной Европы, если только Европа будет иметь ее как своего члена. Турки теперь смотрят на ЕС с уменьшенной завистью и растущим презрением. Когда-то главный соперник Греция во многом заслуживает их жалости.

Главным среди бенефициаров этих преобразований была политическая база ПСР: исламская буржуазия, которая долго была вне старых статистических  (экономика, контролируемая государством) договоренностей между светской политической и деловой элитами страны. Члены этого нового класса хотят отправлять своих дочерей в университеты и настаивают на том, чтобы им разрешили делать это, нося головные платки. Они также настаивают на том, чтобы они были под властью правительства, которое они избрали, а не «глубинного государства» никем не избранных и зачастую действующих в собственных интересах должностных лиц, судей и бюрократов, которые защищали секуляризм страны в ущерб демократии и процветания.

Парадоксальный результат заключается в том, что, хотя страна стала богаче и (в некоторых отношениях) более демократичной, она также лишилась некоторых своих западных признаков. Увлечение Эрдогана его неприятными соседями, несомненно, обусловлено собственными инстинктами, идеологией. Но оно отражает также общественное мнение, которое больше не хочет, чтобы Турция была чужой в своем собственном регионе, особенно когда она так легко может быть его лидером. Некоторые турки называют это «нео-оттоманизм», другие — «турецкий голлизм». Что бы то ни было, это приводит Запад в замешательство.

Более серьезный вопрос - как далеко все это пойдет? Некоторые из игр власти в стране, которые ведет Эрдоган, пахнут начальным путинизмом. Отдаление от Израиля еще далеко от завершения, однако израильская атака на Иран может привести к этому результату. И трудно понять, почему Эрдоган должен противиться общественному мнению, когда речь заходит о союзе Турции с США, в то время как он готов следовать общественному мнению во многих других вопросах.

Самое главное, останется ли эрдогановская разновидность исламизма относительно скромной в своих социальных и политических амбициях или же станет агрессивной и радикальной? Было бы неправильно делать вид, что мы знаем ответ. Было бы безумием не беспокоиться о такой возможности.