Наталья Тадевосовна, Вы единственный в Армении театральный суфлер. Каково осознавать это и какие преимущества, привилегии вам дает статус уникума?

Я случайно выяснила, что являюсь одним из 30 оставшихся во всем мире профессиональных суфлеров. Меня это не очень удивляет, так как мало кто хочет взять на себя это «бремя»: наша профессия довольно-таки сложна и малооплачиваема, во всяком случае в Армении и подобной ей странах. Привилегий как таковых не замечала все эти 25 лет, что работаю в Оперном театре. У меня очень теплые отношения с коллективом, руководством театра, единственное, что не очень удовлетворяет — маленькая зарплата. Но самое главное, что я живу своей профессией, это моя «болезнь», которая сопровождает меня всю жизнь. Меня поддерживает осознание того, что я нужна искусству, театру, актерам.

Почему выбрали именно эту профессию?

Музыка с детства окружала меня и стала смыслом всей жизни. Родители были пианистами, работали в нашем Оперном театре и я свое детство провела за кулисами, на репетициях и премьерах. Я закончила музыкальное училище им. Романоса Меликяна, потом театральный институт. 8 лет была хористкой Оперного театра. Настал период, когда все оперы начали ставить на итальянском языке и возникла сложность с суфлерами. Я предложила попробовать меня в этом статусе и по сей день занимаюсь этим делом.

Профессия театрального суфлера вымирает?

Распространено мнение, что это та. Во многих театрах Европы уже нет такой профессии. Конечно же, влияет и развитие высоких технологий, например, в Германии во многих театрах над сценой расположены огромные табло, где субтитрами пишется либретто оперы. Но думаю, что суфлеры еще долгое время будут нужны оперному искусству. Потому что суфлер — это не только подсказчик во время спектакля, но и соучастник действия, происходящего на сцене: актерам я передаю нужное настроение героев опер. Суфлер еще и психолог: часто приходится успокаивать начинающих или очень волнующихся на сцене актеров. Надо уметь с каждым входить в индивидуальный контакт. Один из самых важных принципов моей работы — не помешать актеру. Это, в основном, применимо к спектаклям, насыщенным речетативами и с малым количеством музыкальных «вкраплений». Издержки профессии — частый фарингит, неудобство, создаваемое узкой, пыльной неуютной суфлерской будкой.

Ваш брат тоже суфлер, работающий в одном из театров Германии. У Вас не появлялось желания переехать к нему? Ведь ваша профессия считается востребованной в странах-колыбелях высокого искусства.

В Германии меня поразило их отношение к театру. Репертуар даже самого малого театра очень богат, часто обновляется, актеры, постановщики, дирижеры, оркестранты — настоящие профессионалы. А публика — истинные театралы. Там я смотрела «Травиату», но, если честно, мне больше нравится «наша» — на русском и итальянском языках. Немецкий немного грубый, не мелодичный язык, но зато более информативен, передает больше смысла. А итальянский, русский, французский — в основном эмоции. Но я никогда не хотела переехать за границу, потому что насколько бы ты ни был востребованным, все равно будешь чужим. Каждый должен прожить свою жизнь та, где родился.

После Германии намного утвердились во мнении, что мы, к сожалению, пока что далеки от истинного восприятия оперного искусства?

Наш Оперный театр имеет богатые традиции. Кода-то он был очень прославлен, но к большому сожалению, сейчас подобного не наблюдается. Все театраловеды согласятся со мной, что одна из важнейших причин — слабое, неустойчивое материально-техническое обеспечение. Во всем мире опернй театр может полноценно существовать лишь на стабильных государственных дотациях. В прошлые годы Оперный театр кое-как «вытягивал» по две-три постановки в год. В этом году ситуация вроде бы немного улучшилась — прошли 3 премьеры. Хочется надеяться, что со временем наш национальный Театр оперы и балета им. А.Спендиаряна «окрепнет» и вернет себе прежние славные победы.

Ну и под конец, о чем мечтает сегодня единственный суфлер Армении?

Почти все, о чем я мечтала, сбылось. Скоро должна исполниться еще одна мечта — осенью начнем работать над моей самой любимой оперой Верди — «Аидой». Да к тому же с приглашенным иальянским режиссером. А еще я очень хочу, чтобы великая армянская культура, ее понимание, умение ценить и развивать — возродилось.