После достижения исторического соглашения по ядерной программе в Вене, которое многие считают вехой в 36-летней истории Исламской Республики Иран, британская газета «The Guardian» взяла интервью у ряда видных иранских политических деятелей.

Бывший мэр Тегерана Голамхосейн Карбасчи, близкий к реформистам, подчеркнул значимость соглашения, отметив, что оно будет иметь бо́льшую стратегическую важность, чем перемирие 1988 года после восьмилетней войны с Ираком. «Это новая возможность и для Ирана, и для всего мира. Мир теперь может найти нового партнера в восстановлении мира и безопасности в нашем регионе. Иран также получит возможность предпринять реальные шаги для решения своих экономических проблем, возникших из-за санкций», – сказал он.

Социолог в Тегеранском университете, высокопоставленный член реформистской партии «Фронт участия исламского Ирана» Хамидреза Джалайпур сказал, что Роухани удалось выполнить свое предвыборное обещание решить проблему с ядерным досье, из-за которого миллионы проголосовали за него на президентских выборах 2013 года.

Видный политический комментатор, профессор политологии в Тегеранском университете Садег Зибакалам заявил: «В ближайшие годы люди будут говорить о соглашении как о вехе в современной иранской истории. Ситуация должна измениться к лучшему в экономическом плане. Но на политическом фронте все сложнее». Зибакалам и другие реформисты полагают, что сделка не только повысит популярность Роухани, но и гарантирует ему второй президентский срок в 2017 году.

Бывший посол Ирана в ООН Садек Харрази, который имеет тесные связи с иранским истеблишментом, отметил, что сделка снизит напряженность в регионе и создаст «новую возможность найти способ потушить огонь на Ближнем Востоке».

Как отметил высокопоставленный деятель-консерватор из администрации президента Сейед Реза Акрами, сделка доказала миру, что Иран – благоразумная и законопослушная страна и что ее намерения по ядерной программе были абсолютно мирными. Он добавил, что Иран будет сотрудничать с США по другим региональным вопросам только в том случае, если Вашингтон будет поддерживать интересы Тегерана.