Главый редактор российского информационного агентства REGNUM, бывший руководитель одного из управлений администрации президента России, координирующей политику в странах СНГ, Модест Колеров ответил на вопросы Новости Армении — NEWS.am.

Г-н Колеров, посол России в Баку Владимир Дорохин на днях парировал заявление Владимира Жириновского о том, что Нагорный Карабах — исконно армянская земля, формулой «это не позиция Кремля». Как в прошлом сотрудник администрации, существует ли на самом деле позиция Кремля по этому вопросу и в чем она заключается?

В Москве давно конкурируют две основные позиции по вопросу об отношениях с Арменией и Азербайджаном. Понятно, что они вторичны после общей рамки «добрососедства» и «исторических связей», но эти «вторичные» нюансы очень важны. Коротко говоря, эти позиции сводятся к довольно резко противостоящим друг другу взглядам на то, с кем у России в Закавказье должны быть «самые особые отношения» — с Арменией или Азербайджаном.

Сторонники первой точки зрения, которых в Баку называют «проармянскими», исходят из трёх основных положений: того факта, что армян в России больше, чем в Армении, что они вполне интегрированны и лояльны, что участие России в экономике Армении чрезвычайно велико, что Россию с Арменией связывает военный союз. Эту точку зрения я не считаю проармянской, она всего лишь реалистическая, постимперская. В ней нет места глупостям про «форпост» и нет места необоснованным надеждам. Она не исключает вынужденного интересами безопасности «ухода» Армении под зонтик НАТО, но именно эти интересы и диктуют ей скепсис в отношении необоснованного оптимизма части политиков в Ереване по поводу примитивного открытия границы с Турцией.

Сторонники курса на более тесные отношения с Баку, исходят из фактов непосредственного географического соседства, общего Каспия, коммуникационной простоты выхода в Иран, представлений об экономической выгоде. Но это наивно-империалистический взгляд: соседство Азербайджана с Ираном конфликтно, его каспийское положение — тоже, экономические и политические выгоды целиком зависят от индивидуальных решений главы государства. Во всяком случае — несоизмеримо больше, чем в Армении, которая экономически и политически более прозрачна для России — даже в том, что не совпадает с её интересами.

Любое же одностороннее союзничество с Баку — это акт «династической дипломатии», не создающей никаких гарантий. Вот между этими подходами президент России и строит государственную линию. Важно отметить, что попытки ряда политических кругов в Баку противопоставить Медведева и Путина в отношениях к Азербайджану провалились. Но одновременно Армения явным образом потеряла прежнее внешнее политическое качество в отношениях с Россией. Они стали менее прозрачны и потому более уязвимы.

Не считаете ли вы, что политика «балансирующего комментария» себя изжила, и процессы на Южном Кавказе требуют четкого выставления приоритетов и оперативной дипломатии?

Во-первых, хочу сказать, что российско-армянским отношениям очень повезло, что послом России в Ереване стал Вячеслав Евгеньевич Коваленко — лучший посол России на
постсоветском пространстве. Это твердокаменный, волевой патриот и, в хорошем смысле слова, идеалист. И можно быть уверенным, что уровень компетентности российской
политики в Армении резко повысится.

Этих патриотизма, компетентности и идеализма очень часто не хватало и не хватает дипломатам в Баку. Во-вторых, хочу обратить внимание на простое, но принципиальное и приоритетное обстоятельство: принципиальнейшая государственная, много раз подтверждённая позиция России по карабахскому урегулированию состоит в том, что любые действия в его процессе должны абсолютно исключать не только применение, но и угрозу применения силы.

Именно ставка России на мирное решение проблемы делает для нас невозможным любое урегулирование против мирных интересов Армении и Карабаха. И скрывать это нет смысла. Хочу также обратить внимание, что для России как государства нет проблемы признания Геноцида армян в Османской империи. Россия давно признала этот очевидный факт и мы исходим из этого признания, кто бы и что ни говорил.