В то время как экономика Турции входит в штопор из-за обвала ее лиры инвесторы и экономисты задаются вопросом, почему президент Реджеп Тайип Эрдоган продолжает эксцентричную экономическую политику, вызвавшую этот кризис. Он ясно дал понять, что его мотивация в первую очередь религиозна, пишет WSJ. 

«Эрдоган руководит турецкой политикой в течение почти 20 лет, занимая самые разные должности - глава Партии справедливости и развития, премьер-министр и президент. Первую половину его правления характеризовали двумя примечательными чертами: постоянное беспокойство о том, что светское военное руководство устроит переворот, и необычайный экономический рост.

Все изменилось в июле 2011 года, когда Эрдоган вынудил уйти начальника военного штаба вместе с руководителями армии, флота и авиации, передав ему контроль над вооруженными силами. Больше не опасаясь переворота, он, наконец, смог полностью следовать исламистской идеологии, которую сдерживали светские офицеры.

Эта идеология проявилась  быстро. Эрдоган поддержал своих собратьев-исламистов в Сирии и Египте в 2011 году, спровоцировал напряженность в отношениях с Израилем и Западом и намекал на отказ от Организации Североатлантического договора в пользу Шанхайской организации сотрудничества, в которой доминируют Россия и Китай. Правительство повысило налоги на алкоголь и ограничило продажи и рекламу, а религиозные школы стали более распространенными и лучше финансировались.

Когда Эрдоган получил полный контроль над центральным банком Турции в 2018 году, он потребовал, вопреки практике всех других центральных банков, чтобы он боролся с высокой инфляцией путем снижения процентных ставок. Сначала он пытался скрыть свои мотивы. Во время валютного кризиса 2018 года советник  Эрдогана Джемиль Эртем цитировал  великого экономиста Йельского университета Ирвинга Фишера (1867-1947), чтобы оправдать политику низких процентных ставок. Эртем даже заявил, что взгляды  Эрдогана «сегодня являются предметом современной научной экономической теории».

Когда последовали насмешки в СМИ, Эрдоган и его помощники замолчали, не предложив дальнейших объяснений низких процентных ставок, поскольку турецкая лира неуклонно снижалась в цене. В этом году, несмотря на массовые покупки иностранной валюты центральным банком Турции, курс лиры упал с 7 за доллар США в феврале до примерно 18 в середине декабря. (В результате краткосрочного исправления обменный курс поднялся до 13, но рынок это не убедило.)

19 декабря Эрдоган объяснил, что он разрабатывает политику своей интерпретации заповеди Корана, запрещающей выплату процентов на деньги: «Они жалуются, что мы продолжаем снижать процентную ставку. Не ждите от меня ничего другого. Как мусульманин, я буду продолжать делать то, что говорит нам наша религия». Это катастрофическое замечание привело к тому, что лира сразу упала на 12%. Осознание того, что политика  Эрдогана основана на заповедях Корана, а не на теориях покойного американского экономиста, напугало рынок.

Убеждение  Эрдогана в отношении процентных ставок имеет ужасные последствия для Турции: протесты и голод распространяются, и страна может пойти по пути Венесуэлы. Экономист Duke Тимур Куран считает, что надвигающийся хаос дает Эрдогану и его приспешникам «возможность объявить чрезвычайное положение и остаться у власти, несмотря на растущую непопулярность».

Заявление Эрдогана «это говорит нам наша религия», демонстрирует подчинение средневековым представлениям о финансах, независимо от того, какой вред они причиняют. Но средневековые религиозные правила плохо сочетаются с современными финансами - или с  чем-либо еще. Успех мусульман в современном мире требует пересмотра исламских законов в свете текущих обстоятельств. Нормы Корана могут быть истолкованы как допускающие разумную выплату процентов при запрете ростовщических процентов.

Пятьсот лет назад евреи и христиане разделяли с мусульманами враждебное отношение к выплате процентов, но в конце концов они смирились с этой финансовой необходимостью. Мусульмане должны последовать их примеру, иначе они рискуют усилить нестабильность, репрессии и бедность в Турции и других странах с мусульманским большинством.