Детали референдума по окончательному статусу Нагорного Карабаха никогда не обсуждались, потому что эти детали были оставлены до основного соглашения. Об этом заявил третий президент Армении Серж Саргсян.

По его словам, основные параметры были зафиксированы, что для нас имеет жизненное значение. На уточнение то есть формулировка вопроса не обсуждалась, он сказал: «Нет, конечно, нет. Всё это, опять повторяю, было предусмотрено для этого соглашения. Это однозначно. Вы в этих документах, хотя бы в предложениях, которые касались основных принципов, не увидите никакого места, ни в каком документе, даже намёка, что до окончательного урегулирования проблемы азербайджанцы должны вернуться на саму территорию Нагорного Карабаха. Нет такого... Пусть покажут хоть один документ, где на это есть намёк...Снова говорю, было проблемой большого договора, где наша позиция была бы следующей: в референдуме азербайджанцы могут участвовать ровно так же, как они участвуют в качестве жителей Нагорного Карабаха в парламентских выборах в Азербайджане. Они же не приезжают голосовать. Пусть они, где находятся, там и голосуют и голосуют в пользу Азербайджана. А наше население проголосовало бы в пользу Армении».

На вопрос, но пропорции были бы по положению на 1988 год, Саргсян сказал: «Да. Мы всегда говорили, и это никоим образом не принижает нашу работу, что да, мы принимаем, что временно перемещённые должны вернуться в места своего постоянного проживания. Но это может иметь место только тогда и только в том случае, когда будет решен вопрос власти на данной территории, которая будет ответственна за безопасность этих людей. Ну ладно, Нагорный Карабах вы как государство не признаёте, а кто будет обеспечивать, если эти люди вернутся. Например, кто будет обеспечивать, чтобы в Степанакерт вернулись немногие живущие в Степанакерте азербайджанцы. Ты же не можешь к каждому азербайджанцу или армянину приставить полицейского или миротворца. Нет? То есть, мы вернёмся опять в 1988 год. И в этом причина, что никогда на сказанное нами никто из сопредседателей не говорил, что вы неправы. Речь о возвращении тех азербайджанцев, которые проживали на тех территориях, которые передавались Азербайджану в качестве компромисса. При этом, с определёнными условиями. Не хочу вдаваться в подробности... Я не знаю, они сейчас нам живут или нет. Но после войны это уже было предметом решения Азербайджана. Тогда это не было предметом решения Азербайджана. Об этом говорится и в проекте резолюции Совета безопасности ООН, и в других документах. Так что это очень очевидные вещи.

То есть, я не понимаю - чего он хочет? Хочет, чтобы мы сказали, нет, ни одного азербайджанца не должно быть вообще на территории Карабаха. Он хочет, чтобы мы это сказали? Мы никогда не имели такого подхода. Я просто не понимаю человека, который буквально повторяет слова того, кто его унизил как человека, унизил как руководителя государства, унизил как представителя армянского народа.

Хорошо, если на начальном этапе, когда он наивно полагал, что сейчас в обход сопредседателей он с Азербайджаном придёт к каким-то соглашениям, ладно, можно где-то это понять. Но после губительной войны, когда тебя называли «пьяным клоуном» (не хочу, даже в его адрес повторять оскорбления) но после такого унижения со стороны этого человека, ты повторяешь его слова? Повторяешь сказанное им, приводя это в качестве доводов? Мне это не понятно».

Комментируя заявление премьер-министра о том, что Армении и Азербайджану никогда не удалось прийти к согласию по срокам проведения референдума, Саркисян отметил: «- Да, потому что у нас особо и желания не было договариваться в вопросе сроков, и я говорил, и сейчас повторяю, что Азербайджан мог даже не согласиться никогда на референдум. Но я потому и говорю, что единственный вариант урегулирования проблемы – пакетное решение. И пакетное решение не даёт одной из сторон возможности получить то, что она хочет, а затем сказать, знаете, остальное с условиями…Именно потому сдавались пять районов, а два – оставались. Пока референдум не прошёл, эти два – Лачин и Кельбаджар должны были остаться...

Алиев, не только в этом признавался. Алиев после Апрельской войны те полученные документы, которые этот называет катастрофой, Алиев это считал, что его вынуждают за закрытыми дверями признать независимость. Так что их мнения и сейчас различаются, наверное, но уверен, что в этих обстоятельствах Алиев изменил своё мнение.

Так что у азербайджанцев был выбор: либо провести референдум, отпустить Карабах уже очень легитимным из своего состава, или оставить там Лачин и Кельбаджар. И если им было это выгодно, пусть бы так и сделали, а Лачин и Кельбаджар – вы видели, насильственно переселённые из других места армяне переселялись туда, и из тех пяти районов тоже переехали был туда и жили бы до тех пор, пока азербайджанцы захотели бы провести референдум. Миротворцы бы стояли, армянская армия, силы самообороны Нагорного Карабаха – всё это бы было, и было бы одобрение международного сообщества. Тогда возобновление военных действий было бы намного более болезненным для Азербайджана».

Комментируя заявление Пашиняна о том, что он направили письмо сопредседателям, в котором просили восстановить положение о национальном составе по положению на 1988 год, Саргсян заявил: «Нет. Здесь тоже искажено, или он неправильно понял. Да, я направлял письма. Я направлял письма за год до Казанского документа, обосновывая наши корректировки, исправления в существующем документе. И в результате Казанский документ стал для нас более приемлемым, чем был прежний документ. И здесь у меня нет самомнения утверждать, что именно это письмо послужило основой, чтобы так было. Но результат был такой.

Второе письмо я направлял после Апрельской войны, и мы получили предложения, которые ничем не уступали предложениям, содержавшимся в Казанском документе. И я даже не имею тех ожиданий, что если я направляю сильным мира сего письма, то 10 из 10 моих предложений должны быть исполнены. Это тоже, так сказать, вопрос переговорного мастерства, так что… если это плохие письма, пусть опубликует. Посмотрим, эти письма принесут нам честь, или проклятие. Пусть опубликует. Пусть и он напишет пару таких писем».

На уточнение, это положение, связанное с национальным составом 1988 года, в какое-то время было, потом исчезло, Саргсян заметил, что «это положение никогда не исчезало». «Никогда. И те документы, которые он считает губительными, в этих документах очень чётко отмечено, что все те вопросы, которые не включены здесь, включены в предыдущих документах, которые сданы на хранение в депозитарий ОБСЕ. То есть это нужно очень чётко понимать: смотри Казанский документ. Что ещё должно быть?».