В последние годы значительно активизировалось сотрудничество между тюркскими государствами. Созданный в 2009 году Совет сотрудничества тюркоязычных государств, также известный как Тюркский совет, в 2021 году был преобразован в Организацию тюркских государств с целью обеспечения «большей взаимной поддержки и солидарности в соответствии с потребностями ее членов», пишет National interest.

«Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Турция и Узбекистан являются полноправными членами организации, а Венгрия и Туркменистан являются наблюдателями (хотя Туркменистан собирается присоединиться в качестве полноправного члена к саммиту организации в ноябре 2022 года в Самарканде).

Вскоре после объявления о преобразовании Тюркского совета в Организацию тюркских государств газета Global Times, издаваемая под эгидой Коммунистической партии Китая, писала, что это изменение свидетельствует о том, что «организация  была политизирована и переросла в политический союз» с тенденцией к «пантюркизму». «Эта организация может спровоцировать рост крайнего национализма, что может усилить этнические конфликты и ударить по региональной стабильности и безопасности», — отмечалось в публикации.  В комментарии отрицается тюркская этническая принадлежность уйгуров, проживающих на северо-западе Китая, и содержится призыв к Китаю проявлять бдительность в противодействии пантюркизму и «сепаратистским силам, пытающимся расколоть Китай».

Идея создания тюркского союза и даже тюркского объединения получила широкую поддержку в начале ХХ века, но из-за господства в Средней Азии и на Кавказе Российской империи, а затем Советского Союза, популярность этой идеи постепенно угасала. В эпоху после «холодной войны» эта идея возродилась, и видные тюркские деятели призывали к еще более сильному тюркскому союзу.

В декабре 2020 года президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган посетил парад в Баку и прочитал неоднозначное стихотворение, поддерживающее идею объединения Азербайджана, что вызвало бурю негодования среди иранцев и всплеск дипломатической напряженности между Ираном и Турцией. Вскоре после этого Девлет Бахчели, лидер Партии националистического движения Турции, повторил стихотворение и сделал несколько важных замечаний. «Я говорил в прошлом и говорю это снова: Шах Исмаил такой же турок, как и Явуз [Селим I]… У турка нет суннитов или шиитов, турок есть турок и не может подпадать ни под какое другое описание или деление… Следует знать, что стратегический ум Отюкена нельзя притупить, нельзя упускать из виду его святые цели», — продолжил он. Отюкен был столицей Первого тюркского каганата, а затем стал столицей Уйгурского каганата. В тюркской мифологии Отюкен — это название священной горы древнего тюркского народа, от которой исходила сила, давшая вождю божественное право управлять всеми тюркскими племенами.

Расширение сотрудничества между тюркскими государствами может иметь важные стратегические последствия для всей Евразии. Это могло бы облегчить торговлю между Азией и Европой и могло бы сыграть важную роль в энергетической безопасности Европы. В частности, после российско-украинской войны Средний коридор или Транскаспийский международный транспортный маршрут (ТММТ) привлек огромное внимание как альтернативный маршрут для цепочек поставок Европы. Но есть еще одно важное следствие роста тюркского сотрудничества, а именно его потенциальная роль в более широком конфликте с Китаем.

Китайское вторжение на Тайвань может перерасти в более масштабную войну с участием других стран. Соединенные Штаты, со своей стороны, серьезно рассмотрят возможность вмешательства в конфликт, чтобы предотвратить захват Тайваня. С 2021 года президент Джо Байден несколько раз заявлял, что Соединенные Штаты будут защищать Тайвань в случае, если Китай начнет вторжение на остров. Другие страны, такие как Япония и Филиппины, также могут быть втянуты в конфликт. Но при таком сценарии останутся ли в безопасности западные границы Китая?

Среди соседей Китая ни одна нация, вероятно, не будет более заинтересована в захвате значительной части материкового Китая, чем тюркский мир, в случае, если в регионе разразится широкий конфликт. В Синьцзянском регионе Китая, или Восточном Туркестане, как его называют уйгуры, — который по площади больше, чем Калифорния, Техас, Иллинойс и Нью-Йорк вместе взятые, — большое уйгурское население живет в рамках системы суровых китайских репрессий.

По мере роста сотрудничества между тюркскими государствами их союз, вероятно, будет включать усиление сотрудничества в военных делах и может даже перейти к формированию военного союза. Такой шаг будет означать гораздо большую проекцию Турции и Азербайджана, обладающих сильными и боеспособными вооруженными силами, в Центральной Азии через китайские границы. Сильный тюркский союз мог бы также способствовать созданию кооперативной алтайской дуги вокруг Китая, которая включала бы Монголию и, возможно, Японию и Южную Корею.

В условиях растущей военной мощи Китая и его решимости захватить Тайвань только представление о соразмерной или более высокой цене такого шага может стать надежным сдерживающим фактором. В случае более широкой войны за Тайвань потенциальная война с тюркским альянсом и возможная потеря Синьцзяна заставят любого китайского лидера дважды подумать».