Наследный принц Саудовской Аравии Мохаммед бин Салман на прошлой неделе провел в Эр-Рияде серию встреч между президентом Китая Си Цзиньпином и лидерами стран Лиги арабских государств. Каким бы ни был предлог для этой встречи, ее конечная цель была четко сформулирована на серии встреч в январе 2022 года между высокопоставленными чиновниками китайского правительства и министрами иностранных дел Саудовской Аравии, Кувейта, Омана, Бахрейна и генеральным секретарем Совета  стран Персидского залива, пишет OilPrice.com.

На этих встречах основными темами разговоров были окончательное заключение соглашения о свободной торговле между Китаем и ССПЗ и налаживание «более глубокого стратегического сотрудничества в регионе, где господство США проявляет признаки отступления». На встречах на прошлой неделе президент Си и наследный принц Салман подписали пакт о партнерстве между Китаем и Саудовской Аравией, демонстрируя все еще углубляющиеся связи. Новый пакт обещает сотрудничеств» практически во всем,  включая финансы и инвестиции, инновации, науку и технику, аэрокосмическую промышленность, нефть, газ и возобновляемые источники энергии, а также язык и культуру.

Си Цзипинь определил две «приоритетные области», которые, по его мнению, следует решить как можно быстрее: переход на юань в нефтегазовых сделках. между странами Лиги арабских государств и Китаем, а также для внедрения ядерных технологий (конечно, только в области производства электроэнергии). Что касается первой из этих слабо завуалированных программ по смещению центра мировой власти с США в сторону Китая, Си сказал, что Шанхайская биржа нефти и природного газа будет «полностью использовать для расчетов юани при торговле нефтью и газом».

Для начала рассмотрим первый из неотложных приоритетов Си — отказ от основного ценообразования на энергетических рынках в долларах США и  его замену юанем. Китай долгое время рассматривал положение своего юаня в мировой рейтинговой таблице валют как отражение своего собственного геополитического и экономического значения на мировой арене. Первые признаки амбиций Китая в отношении юаня были очевидны на саммите G20 в Лондоне в апреле 2010 года, когда Чжоу Сяочуань, тогдашний управляющий Народного банка Китая (НБК ), озвучил идею о том, что китайцы хотели, чтобы новая глобальная резервная валюта в какой-то момент заменила доллар. Он добавил, что включение юаня в состав резервных активов МВФ по специальным правам заимствования станет ключевым этапом в этом контексте, и это произошло в октябре 2016 года.

Китай также давно осознал тот факт, что, являясь крупнейшим годовым валовым импортером сырой нефти в мире с 2017 года (и крупнейшим в мире чистым импортером нефти и другого жидкого топлива), он подвержен капризам внешней политике США опосредованно через механизм ценообразования на нефть доллара.

Этот взгляд на доллар США как на оружие сильно укрепился после вторжения России в Украину и последовавших за ним санкций под руководством США, самые жесткие из которых — как и санкции против Ирана в 2018 году — связаны с недопущением использования доллара. Бывший исполнительный вице-президент Банка Китая Чжан Яньлин заявил в апрельской речи, что последние санкции против России «приведут к тому, что США потеряют доверие и подорвут гегемонию [американского] доллара в долгосрочной перспективе». Далее он предложил Китаю помочь миру «избавиться от долларовой гегемонии как можно раньше».

Саудовская Аравия, до сих пор считающаяся на Ближнем Востоке одной из двух своих ведущих держав (второй является Иран), уже давно восприимчива к идее замены доллара китайским юанем в своих энергетических сделках с Китаем.

Учитывая, что подавляющее большинство заимствований правительства Саудовской Аравии (включая крупные облигации и синдицированные кредиты) в предыдущие несколько лет номинировано в долларах,  отказ от финансирования в долларах предоставит  Саудовской Аравии больше гибкости в своей общей структуре финансирования.

Что касается второго из неотложных приоритетов Си — доставки ядерных технологий в страны Лиги арабских государств и стран Персидского залива, начиная с Саудовской Аравии, — то к заявлению прилагается особое время. Незадолго до Рождества прошлого года появились новости о том, что спецслужбы США обнаружили, что Саудовская Аравия производит собственные баллистические ракеты с помощью Китая. Учитывая давнюю и обширную «помощь» Китая ядерным амбициям Ирана,  эта информация была очень плохо воспринята в Вашингтоне, при этом основное внимание уделялось тому, что может быть эндшпилем Пекина в построении из-за ядерных потенциалов соперничающих ключевых государств на Ближнем Востоке.

В настоящее время единственной арабской страной, имеющей ядерные реакторы, являются ОАЭ. Даже с учетом обширного присутствия огромных американских военных баз в ОАЭ и вокруг них, Вашингтон был «крайне обеспокоен, обнаружив, что Китай строит  секретный военный объект в порту Халифа в ОАЭ и вокруг него. Основываясь на секретных спутниковых снимках и данных разведки, официальные лица США заявили, что Китай работает над созданием «военного плацдарма в ОАЭ». Власти ОАЭ заявили, что им не известно о такой деятельности, проводимой Китаем в одном из их крупнейших портов, где в течение нескольких месяцев чрезвычайно высок уровень движения огромных китайских кораблей днем и ночью.

Саудовская Аравия несколько раз заявляла, что хочет добавить около 17 гигаватт (ГВт) ядерной мощности к 2040 году и с этой целью к 2030 году хочет ввести в эксплуатацию два ядерных реактора общей мощностью 3,2 ГВт.. Эр-Рияд ведет переговоры о приобретении ядерных технологий в США по протоколу «1-2-3».

США дали понять, что для того, чтобы американские компании могли конкурировать за проект Саудовской Аравии, Эр-Рияду необходимо подписать соглашение о мирном использовании ядерных технологий с Вашингтоном. Протокол «1-2-3» был предназначен для ограничения обогащения урана в военных целях. Будет ли Китай настаивать на таком протоколе, или, если он существует, будет настаивать на его соблюдении, также еще неизвестно.