Если человек (имеет в виду премьер-министр Армении – ред.) говорит, что начинает переговоры с собственной точки, то за все последствия дальше ответственность несет он. Об этом на встрече с журналистами 21 июня заявил член Республиканской партии Армении, оппозиционный депутат парламента Айк Мамиджанян.

Он отметил, что во время войны Пашинян вел переговоры по прекращению огня одновременно на трех площадках – Франции, России и США. По его оценке, то же самое глава Правительства Армении делал по части урегулирования карабахского конфликта, что дало противнику возможность маневрировать.  «Пашинян детально представил российские предложения, но, почему-то, не раскрыл детали предложений США и Франции. При этом было наивно рассчитывать на США, которые готовились к президентским выборам. Поэтому, были ли обусловлены переговоры по каналу США внутриполитическими процессами внутри этой страны и решением внутриполитических вопросов тогдашнего президента США Трампа?», – задался вопросом парламентарий.

Он заметил, что заявление Пашиняна о том, что «Карабах – Армения» противоречит заявлениям о том, что «пока Карабах не вернулся за стол переговоров, он будет их вести», или что он не имеет право вести переговоры от имени Карабаха.

Мамиджанян выразил уверенность, что именно это создало путницу в переговорном процессе, добавив, что Пашинян ультиматум ставил не перед президентом Азербайджан Алиевым, а перед сопредседателями МГ ОБСЕ. «Если он говорит, что после Лиссабонского саммита разговоры о самоопределении были лишними, то как в таком случае появились Мадридские принципы и Казань? Если Алма-Атинская декларация и Беловежское соглашение могли быть переговорной основой, почему они никогда до Пашиняна не циркулировали и не ставились за основу? Что касается Стамбульского саммита, то по его итогам было принято заявление о том, что ОБСЕ и Минская группа продолжают оставаться самым удобным для поиска путей урегулирования конфликта площадками», – подчеркнул он.

Парламентарий пояснил, что четыре резолюции Совбеза ООН, о которых упомянул Пашинян, касаются установления режима прекращения огня, а после установления режима прекращения огня они никак не относятся к процессу, поэтому в рамках МГ ОБСЕ они никогда не были рабочими документами. По его словам, по этому документу Армения имела лишь одно обязательство – воздействовать на Карабах в деле установления режима прекращения огня.

Он заявил, что позиция Армении всегда заключалась в том, что карабахский конфликт не является территориальным спором, отметив, что только в карабахском конфликте среди других конфликтов в постсоветском пространстве делалась ссылка на самоопределение. «Да, в Казани было зафиксировано, но что планируемый референдум не должен был быть чем-либо ограничен. Это было победой армянской стороны. Реализация референдума была взаимосвязана с процессами вокруг Лачина и Карвачара. Даже Алиев признал, что при таком раскладе Лачин и Карвачар вечно остались бы армянскими. В казанском документе был зафиксирован промежуточный статус, и казанский документ продолжает оставаться единственным рабочим документом в депозитарии ОБСЕ», – подчеркнул Мамиджанян.

Он заверил, что именно армянская сторона во время апрельской военной эскалации 2016 года требовала прекращения огня на основе устных договоренностей, тогда Баку не добился поставленных целей, и сам просил прекращения огня. «Тогда девять стран МГ ОБСЕ, включая Турцию, распространили заявление о том, что конфликт не имеет силового решения, в отличие от 44-дневной войны, когда Турция стала стороной конфликта. Благодаря деятельности Саргсяна Азербайджан получил имидж деструктивной страны, пока не пришел Пашинян. Начиная от Мадридских принципов и продолжая казанским документом, положение о включении Нагорного Карабаха в состав Азербайджана, которое было в преамбуле поэтапного решения, было исключено», – заключил оппозиционный депутат.