Активные усилия ЕС в отношении членства Украины и Молдовы резко контрастируют с его подходом к процессу присоединения Северной Македонии. В недавнем стремлении к членству в ЕС Молдова и Украина, безошибочно, пошли по ускоренному пути, заслужив аплодисменты за то, что многие называют историческим решением, пишет Balkan Insight.

Однако по мере того, как средства массовой информации освещают их достижения, разочарование среди македонцев усиливается, а повествование резко фокусируется на уловках ЕС в вопросе консенсуса.

За последние два десятилетия Северная Македония, возможно, пошла на больше уступок, чем любая другая страна-кандидат в своем стремлении к членству в ЕС. Эти уступки, часто связанные с ее идентичностью, считались необходимыми шагами для продвижения вперед, даже несмотря на то, что многие македонцы считают необоснованными требованиями, обычно исходящими от одной страны, будь то Греция или Болгария.

Послание ЕС неизменно звучало так: «Решите проблему «названия» с Грецией, и процесс продолжится», а после: «Решите проблемы с Болгарией, и процесс продолжится». Однако многие в Северной Македонии сейчас считают эту версию двуличной.

Решение ЕС обойти вето Венгрии на начало переговоров с Украиной, отстранив от встречи премьер-министра Виктора Орбана и приступив к голосованию, обнажило то, что многие в Северной Македонии считают ярким примером двойных стандартов.

Этот шаг, кажется, посылает четкий сигнал: «Мы можем обойти любое вето, если будем полны решимости». Этот резкий отход от исторического опыта Северной Македонии подорвал авторитет ЕС в глазах многих македонцев.

На декабрьской встрече ЕС, столкнувшись с обещанием Венгрии наложить вето на начало переговоров о членстве с Украиной, лидеры ЕС разработали неожиданное «творческое» решение. Чтобы избежать перспективы очередного провала переговоров из-за вето одного из государств-членов, они изобретательно создали консенсус, заставив Венгрию, воздержаться при голосовании.

Хотя некоторые настаивают на том, что этот шаг стал результатом ранее существовавшего соглашения о воздержании Венгрии, сценарий подчеркивает потенциал «творческих» решений всякий раз, когда ключевые лидеры ЕС полны решимости продвигать общую цель.

Быстрая реализация этого творческого решения послужила горьким напоминанием македонцам о подходе ЕС к вето государства-члена в их собственном случае.

Северную Македонию часто призывали искать «творческое» решение требований государства-члена, наложившего вето. Однако в условиях резко асимметричной динамики сил такие творческие решения часто влекли за собой болезненные уступки стороне, обладающей правом вето – будь то Греция до 2019 года или Болгария в нынешнем контексте.

Таким образом, суть разочарования заключается в растущем убеждении, что ЕС никогда по-настоящему не уделял приоритетного внимания Балканам и не проявлял особого интереса к включению Северной Македонии или других балканских государств.

Именно это мнение, а не прогресс других стран, является источником растущего разочарования людей. В то время как Молдова и Украина быстро продвинулись от заявки к переговорам менее чем за два года, Черногория и Сербия годами оставались в тупике, а Северная Македония снова оказалась в зале ожидания, где она находилась с 2005 года.

Так называемая «последняя» уступка, которую на этот раз требуют от Северной Македонии, заключается в пересмотре ее конституции, чтобы прямо включить около 3500 болгар как в преамбулу конституции, так и в другие разделы, при условии, что такие изменения откроют двери в ЕС.

По иронии судьбы, чем больше Северная Македония уверена в том, что «окончательная уступка» откроет двери для членства в ЕС, тем очевиднее становится, что ее реформы либо стагнируют, либо даже регрессируют.

Последние опросы показывают, что общественная поддержка членства в ЕС сейчас находится на самом низком уровне за последние девять лет.  Большая часть разочарования также связана с предполагаемым нежеланием их собственного правительства решительно отстаивать принципы, согласно которым к Северной Македонии нельзя относиться иначе, чем к другим странам-кандидатам, особенно в отношении ее идентичности.

Вместо этого правительство рассматривается как подчиняющееся требованиям, принимая так называемое предложение Франции по переговорам Северной Македонии с ЕС, которое включает в себя требования Болгарии, тем самым сея разногласия внутри страны, отвергая внутренний консенсус.

 Реальность такова, что опросы постоянно показывают, что 80 процентов этнических македонцев не согласны с предполагаемым компромиссом. В результате Северная Македония оказалась в ловушке цикла регресса и опасной внутренней поляризации, большая часть которой постоянно подпитывается внешними факторами. Подход ЕС к процессу вступления Северной Македонии резко контрастирует с его активными усилиями в Украине и Молдове, усиливая разочарование среди македонцев и усиливая скептицизм в отношении возможности когда-либо достижения членства в ЕС.