Алена Сергеева представляет собой новый тип автора в современной фотографии, объединяющего прикладное мастерство с академическим подходом. В ее профессиональном арсенале совмещены компетенции фотографа, креативного продюсера и кастинг-директора, что позволяет ей выстраивать визуальное повествование с архитектурной точностью — от теоретического обоснования до финального кадра . Ее экспертный уровень подтвержден победой на международной выставке A.L.L. Gallery в 2024 году и авторством научных публикаций, анализирующих фотографию как инструмент культурной памяти и поле действия искусственного интеллекта .

Ее незаурядные способности к структурному анализу визуальной среды открыли ей двери в Национальную ассоциацию фотографов Армении — организацию с высочайшими стандартами членства. Вступление в этот профессиональный круг, требующее наличия выдающихся достижений, стало логичным этапом ее карьеры после глубокого погружения в культурный контекст региона. Мы обсудили с Аленой, как научная теория трансформирует съемочную практику, почему продюсирование важнее нажатия на кнопку и как армянский ландшафт меняет оптику фотографа.

Вы стали членом Национальной ассоциации фотографов Армении. Известно, что для иностранного специалиста это сложный процесс, требующий доказательства высокого профессионального статуса и наличия выдающихся достижений. Что стало ключевым фактором вашего стремления интегрироваться именно в эту среду?

[АС]: Мой интерес к Армении носил исследовательский характер. При первом знакомстве со страной происходит мощный визуальный сдвиг: глаз сталкивается с иной геометрией пространства, с жестким высокогорным светом и специфической колористикой туфа. Это требует перестройки восприятия. Но главным магнитом стала профессиональная среда. Посещая выставки в Ереване, я обнаружила школу фотографии, которая кардинально отличается от европейской или российской. Здесь изображение всегда несет в себе глубокий исторический подтекст, нарратив о памяти и земле. Местные авторы работают со смыслами на очень высоком уровне. Мне стало необходимостью оказаться внутри этого контекста, чтобы понять их метод работы с культурным кодом. Членство в ассоциации для меня — это доступ к профессиональному диалогу с мастерами, которые сохраняют идентичность через визуальные образы.

Вы автор научной статьи о фотографии как медиуме фиксации культурной памяти . Как этот теоретический базис влияет на вашу работу в жанре трэвел-фотографии и уличного репортажа?

[АС]: Теория превращает съемку в процесс осознанной архивации. Когда я работаю в путешествиях, снимая городскую среду или ландшафты, я смотрю на объекты не с точки зрения эстетики, а с точки зрения их временности. Научная работа дала мне понимание, что любой снимок — это будущий исторический источник. Вывески, одежда людей, состояние архитектуры — это маркеры времени, которые исчезают быстрее, чем нам кажется. Моя задача — зафиксировать этот слой реальности максимально честно. Я формирую визуальный банк данных, где каждый кадр является документом. Это меняет сам процесс отбора сюжетов: я ищу детали, которые наиболее точно характеризуют эпоху и место, создавая своего рода визуальную антропологию.

Ваш метод включает в себя полное продюсирование съемки. Если рассматривать ваши концептуальные проекты, например, серию с использованием объемного мехового реквизита, как предварительная подготовка формирует итоговое изображение?

[АС]: Продюсирование — это создание условий, в которых кадр становится неизбежным. В упомянутом проекте передо мной стояла задача визуализировать состояние абсолютной защищенности и близости. Я выбрала работу с гипертрофированными формами и сложной фактурой натурального материала. Меховые элементы здесь работают как сценография, создавая замкнутое пространство для героев. Как продюсер, я понимала, что физическая тяжесть и объем реквизита изменят моторику моделей. Им пришлось адаптироваться, искать более статичные, компактные позы, прижиматься друг к другу. Таким образом, я срежиссировала их взаимодействие через материальную среду еще до начала съемки. Это позволяет уйти от наигранных эмоций к физически обоснованному поведению в кадре.

В портретной съемке вы часто работаете с жестким полуденным светом, что считается технически сложным приемом. Какие художественные задачи решает использование такого агрессивного освещения в городской среде?

[АС]: Я использую жесткий свет как инструмент графического дизайна внутри фотографии. Прямое солнце, особенно в зените, позволяет превратить городское пространство в набор контрастных плоскостей. Глубокие тени работают на отсечение лишней информации, оставляя зрителю только суть — силуэт, профиль, линию одежды. Этот прием помогает создать образ современного, динамичного героя, который органично вписан в жесткую структуру мегаполиса. Такая световая схема требует ювелирной точности в экспозиции, но она дает изображению объем и драматизм, недостижимый при мягком освещении. Армянское солнце с его высокой интенсивностью стало для меня отличным полигоном для оттачивания этого навыка.

При этом в камерных проектах вы кардинально меняете подход, используя исключительно мягкий, рассеянный свет. В чем заключается специфика работы в этом режиме?

[АС]: В камерных историях, где важна психология отношений, свет должен стать невидимым посредником. Любая жесткость здесь будет восприниматься как вторжение. Я перехожу на работу с отраженным светом или светом от окна, который работает как естественный модификатор, сглаживая текстуры. Моя цель здесь — создать атмосферу безопасности, в которой герои могут раскрыться. Технически это часто означает работу на грани возможностей сенсора, с открытой диафрагмой, чтобы отделить план и смягчить фон. В этом режиме я отказываюсь от роли режиссера-диктатора и становлюсь наблюдателем, фиксирующим тончайшие нюансы мимики и прикосновений, которые были бы убиты жесткой вспышкой.

Групповые портреты в интерьере вы часто решаете в черно-белой гамме. Является ли это данью классике или способом решения конкретных визуальных проблем?

[АС]: Это прагматичное решение для управления вниманием зрителя. Групповой портрет — это всегда хаос деталей: разные цвета одежды, фактуры интерьера, оттенки кожи. Этот визуальный шум мешает восприятию композиции. Перевод в монохром позволяет мне выявить структуру кадра. Мы начинаем видеть геометрию тел, направление взглядов, ритм рук. Черно-белое изображение объединяет группу людей в единый организм, подчеркивая их эмоциональную связь, а не гардероб. В таких съемках я создаю условия для естественного взаимодействия, даю героям занятие, а отсутствие цвета помогает зафиксировать эту сцену как вневременную историю о дружбе и общении.

Вторая ваша статья посвящена влиянию алгоритмов на искусство . Где проходит граница допустимого вмешательства технологий в вашу собственную практику?

[АС]: Я провожу четкую демаркационную линию между жанрами. В коммерческой и art-фотографии, которая по своей сути является конструированием образа, использование нейросетевых инструментов для ретуши, работы с фоном или пластикой допустимо и оправдано — это часть современного цифрового ремесла. Однако в документальной и репортажной работе, цель которой — свидетельство, я придерживаюсь строгого консерватизма. Здесь я использую инструменты только для проявки того, что было зафиксировано матрицей: работа с контрастом, цветом, тональностью. Генерация несуществующих объектов или изменение смысла сцены в репортаже для меня неприемлемы, так как это разрушает доверие к фотографии как к документу.

Какие профессиональные цели вы ставите перед собой после победы в A.L.L. Gallery?

[АС]: Победа в таком конкурсе дает карт-бланш на реализацию сложных, долгосрочных проектов. Сейчас я работаю над серией, которая должна объединить мой опыт концептуального портрета и документального исследования. Армения с ее уникальным ландшафтом и древней культурой предлагает невероятный материал для работы с темой идентичности. Я планирую создать цикл работ, где современный человек будет рассмотрен через призму этой вечной среды — гор, камня, архитектуры. Это требует серьезной продюсерской работы и глубокого погружения в материал, чтобы результат соответствовал высокой планке, заданной моим членством в ассоциации и предыдущими успехами.

Мария Григорян