Отсутствие полноценного военного союзника у Ирана стало одним из ключевых факторов неблагоприятной для Тегерана трансформации режима сдерживания и, как следствие, ослабления сдерживающего эффекта нарушения международно-правовых норм.

Об этом сегодня, 2 марта, на обсуждениях круглого стола «События в Иране и руинирование международного права» заявил Чрезвычайный и полномочный посол, преподаватель филиала МГУ в Ереване Армен Мартиросян.

По его словам, проблема международного правоприменения прежде всего обусловлена анархическим характером международной системы. «В свою очередь, анархичность этой системы связана с отсутствием наднационального арбитра, обладающего монополией на легитимное принуждение, сопоставимой с той, которой располагает современное суверенное государство внутри своего политического пространства», - заявил Мартиросян. В подобных условиях, продолжил он, особое значение приобретают режимы сдерживания — совокупность военно-политических, союзнических, экономических, технологических и иных факторов, которые частично компенсируют отсутствие глобального «вершителя порядка». Именно режимы сдерживания повышают цену нарушения международно-правовых норм до такого уровня, при котором их игнорирование становится невыгодным с политической, военной и экономической точек зрения.

«Режимы сдерживания при этом носят динамичный характер. Они меняются вслед за трансформацией военно-политических, экономических, демографических и технологических возможностей государств, а также их интересов, намерений и восприятия угроз. Наличие, мощь и надежность военных союзов играет существенную роль», - отметил Мартиросян.  Военная эскалация вокруг Ирана, подчеркнул он,  наглядно демонстрирует нарастающее расхождение между нормативной логикой международного права и практикой функционирования современных режимов сдерживания.

Мартиросян напомнил, что Дональд Трамп с первого дня президентства не скрывал, что его решения о применении военной силы будут определяться не столько международно-правовыми рамками, сколько расчетами стратегической выгоды и механизмами сдерживания. В его подходе соблюдение или игнорирование международного права определяется прежде всего соотношением ожидаемых выгод и возможных издержек, а не нормативной обязательностью права как такового. Подобная логика, продолжил он, прослеживается и во внутренней политике США, где он систематически тестирует пределы институциональных ограничений, игнорируя как формальные процедуры, так и неформальные стандарты политической культуры, если не сталкивается с достаточным сопротивлением.

«Судя по всему, при принятии решений по Ирану в 2025 году расчет строился на том, что политическая, военная и дипломатическая цена удара окажется ниже цены бездействия. Аналогичная логика просматривается и в других эпизодах его внешнеполитического поведения: если действие не влечет серьезных издержек, оно закрепляется как допустимая практика. Яркий пример - ситуация в Венесуэле», - отметил он.

Для сравнение Мартиросян указал на попытки давления на Гренландию, которые  столкнулись с более жёстким режимом сдерживания, сформированным консолидированной позицией Дании и ее европейских партнеров. «Это показывает, что пределы допустимого в современной международной политике определяются не столько формальными нормами, сколько ожидаемой ценой их нарушения», - заявил он, добавив, что нынешняя ситуация  наглядно демонстрирует: эффективность режима сдерживания критически зависит от наличия у потенциальной жертвы агрессии военных союзников и их готовности выполнять союзнические обязательства. У Ирана таковых не оказалось.