Поиск нового «страшного врага» на Ближнем Востоке начался ещё до того, как был полностью решён вопрос со старым. Пока американские и израильские удары всё ещё обрушиваются на разрушенную инфраструктуру Ирана, в израильских политических кругах и в Вашингтонских аналитических центрах раздаётся хор голосов: «Остерегайтесь Турции», пишет Foreign Policy.

«Нафтали Беннетт, бывший премьер-министр Израиля, который готовится к возвращению в политику, заявил, что Анкара формирует «ось, похожую на иранскую», и что Израиль должен действовать «одновременно» против угроз как со стороны Тегерана, так и со стороны Анкары. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху, никогда не упускавший возможности поддержать выгодный нарратив, объявил о планах создать новый «шестиугольник» союзов для противодействия тому, что он назвал «возникающей радикальной суннитской осью». В этот альянс, кстати, включены Греция и Кипр — страны с давними претензиями к Турции.

Бывший министр обороны Израиля Йоав Галлантбыл более сдержан, но всё равно охарактеризовал Турцию как державу «лучше всего подготовленную» занять вакуум, который оставит Иран. «Турция больше не является партнёром на периферии», — написал он. «Она позиционирует себя как центральная держава».

Он прав в последнем утверждении. Но быть центральной державой с амбициями — это не то же самое, что быть экзистенциальной угрозой. Смешивание этих понятий — логическая ошибка с потенциально опасными последствиями.

Турция - это сложная структура, и именно эта сложность делает ярлык «новый Иран» вводящим в заблуждение.

Президент Реджеп Тайип Эрдоган — популист с исламскими корнями, который постепенно разрушил демократические институты Турции, арестовал своих самых достойных политических оппонентов и превратил анти-израильскую риторику в надёжный инструмент внутренней политики. Его правительство предоставляло убежище ХАМАС в Стамбуле. Вооружённые силы Турции укрепились на севере Сирии. Турецкие беспилотники изменили ведение войны в нескольких регионах. По любым разумным меркам, он представляет собой реальную головную боль — для союзников по НАТО, для соседей и особенно для собственных граждан.

Но, как отмечает учёный Карабекыр Аккойунлу, автор книги «Опека и демократия в Иране и Турции», Эрдоган «намного более прагматичен» и «намного менее идеологичен», чем его иранские коллеги. Президент Турции осудил американо-израильские удары по Ирану как нарушение суверенитета, а затем в назвал ракетные удары Ирана по странам Персидского залива «неприемлемыми». Эрдоган встречался с наследным принцем Саудовской Аравии Мохаммедом бин Салманом в феврале и помог организовать переговоры в Омане между эмиссарами президента Дональда Трампа и иранской стороной в ту же неделю. Он примет саммит НАТО в Анкаре в июле.

Как отмечает Гонул Тол, ведущий эксперт по турецкой политике, Эрдоган «выбирает и комбинирует различные идеологии, чтобы соответствовать своему политическому стилю, что называется популизмом». Это делает его раздражающим и ненадёжным. Это не делает его теократом с миссией экспортировать революцию.

Бриф Центра стратегических и международных исследований (CSIS), подготовленный Джеффри Мэнкоффом и Максом Бергманом, двумя наблюдателями НАТО, даёт ценное уточнение: они пишут, что внешняя политика Эрдогана направлена на «предоставление Анкаре преимущества перед странами, стремящимися оставаться в стороне на фоне растущей конкуренции между Западом, Россией и Китаем». Это поведение транзакционного оператора, а не революционного идеолога.

Была ли Турция трудным союзником? Да, и безжалостно. С-400, блокировка вступления стран Северной Европы в НАТО, военные операции в Сирии — список долгий и реально раздражающий.

Но «трудный союзник» и «экзистенциальный враг» — не синонимы. Как выразился Йосси Мекельберг из Chatham House: Турция — это «столько шума» по сравнению с Ираном. Реальная угроза в том, что восприятие Турции как «нового Ирана» может привести к стратегической ошибке. Это может ускорить конфронтацию вместо того, чтобы её сдерживать.

Стоит задать вопрос: кому выгоден нарратив «новый Иран»? Ответ многое объясняет о его надёжности.

Беннетт получает выгоду: он баллотируется на пост премьер-министра и нуждается в угрозе, против которой можно выступить. Нетаньяху получает выгоду: новый суннитский «страшный враг» оправдывает архитектуру его союзов. Некоторые вашингтонские аналитические центры получают выгоду: бизнес по инфляции угроз в США давно прибыльный.

Алон Пинкас, бывший израильский посол, объяснил: «Политики вроде Нафтали Беннета и Биньямина Нетаньяху живут за счёт постоянной угрозы войны. Если бы не Турция, это был бы Ирак. Если бы не Ирак, это была бы Хезболла… Не имеет значения кто. Всегда нужна угроза».

Сравнение не означает, что Турции можно всё прощать. Поддержка ХАМАС Эрдоганом — настоящая проблема. Подрыв демократии вызывает тревогу — арест мэра Стамбула Экрема Имамоглу — только один из последних примеров. Военное присутствие Турции в Сирии создаёт реальное напряжение, которое потребует внимательного управления. Это законные вопросы, требующие дипломатического внимания и чётких красных линий — а не того, чтобы рассматривать Турцию как цивилизационного противника.

История этого сравнения — история повторяющейся паники. Как отмечает Аккойунлу, в начале 2000-х годов, с приходом Партии справедливости и развития к власти, уже возникал страх: «Станет ли Турция Ираном?» Каждый раз сравнение оказывалось «так же проблематичным», выявляя больше о тревогах тех, кто его делает, чем о самой Турции.

Реальная опасность в ближайшие месяцы — не в том, что Турция повторит модель Ирана с прокси-войнами и ядерным шантажом. Настоящая опасность — в том, что риторика станет самореализующейся. Трудный лидер, испытывающий экономическое давление и столкнувшийся с оппозицией, имеет все стимулы позиционировать себя как защитника мусульманского мира против враждебного Запада.

Тревожная риторика Израиля и США вынудит Анкару ускорить превентивное наращивание военного потенциала — от перемещения ракетных батарей в Сирии до возможного сближения с другими силами, противостоящими Израилю. Эти действия, в свою очередь, подпитают панику в Израиле и США. Чем хуже будут отношения, тем сильнее будет подтверждаться этот нарратив.

Турция — проблема, несмотря на то, что она союзник по НАТО с второй по величине армией в альянсе, географически важна между Европой и Ближним Востоком и обладает значительной экономической мощью. Цель должна быть в том, чтобы управлять и ограничивать амбиции Турции, а не превращать Эрдогана в нового Хомейни.

Эрдоган — головная боль, и не только для США и Израиля. Он всегда был головной болью; и он продолжит быть ею. Но на Ближнем Востоке были настоящие монстры. Стоит помнить о различии».