Второй президент Армении, кандидат в премьер-министры Роберт Кочарян объяснил, почему в свое время не признал Нагорный Карабах.

Отвечая в эфире программы «Специальное интервью» на международном телеканале RTVI на вопрос о том, что был президентом Армении 10 лет, сам выходец с Карабаха, имел прекрасные отношения с Путиным и с Россией, но так и не признал Карабах, Кочарян отвтил:

«Именно для того, чтобы не создавать ситуацию casus belli, именно для этого. Шли эффективные переговоры, направление переговорного процесса нам нравилось. Переговорный процесс шел в благоприятном для нас направлении: международное сообщество, Минская группа — они признали право на самоопределение народа Нагорного Карабаха, обсуждалась тема референдума, который проводился бы именно на территории Нагорного Карабаха... То есть мы видели, что всё идет в нормальном направлении и нужно просто терпение и последовательная, последовательная работа. И причем это был консенсусный подход России, Соединенных Штатов и Франции (Франция представляла Европейский союз). Вот так испортить (Пашинян – ред) эту положительную динамику переговорного процесса — это просто надо было постараться».

На вопрос о том, правильно ли поступил народ Карабаха, оставив свои дома, покинув Карабах, экс-президент заметил: «А у них был выбор? То есть перед тем, как они покинули дома, были девять месяцев жесткой блокады. Абсолютно жесткой блокады. И в течение этих девяти месяцев Армения палец о палец не ударила, чтобы разрулить эту ситуацию, — напротив, было заявление, что: «Нас это не касается». Хотя во всех документах этого правительства... кстати, в их предвыборных обещаниях 2021 года, в Стратегии национальной безопасности... — там просто черным по белому написано, что Армения является гарантом безопасности Нагорного Карабаха. То есть они нарушили абсолютно все документы, которые сами же понапринимали.

Но говорить о том, что вернуть туда карабахцев, — куда? У них не было выбора: они были брошены, они остались одни. А мандат, кстати, миротворцев не позволял миротворцам российским сделать что-то другое».

Отвечая на вопрос об отношении к парафированному мирному договору, Кочарян констатировал, что он не имеет никаких гарантий: «То есть наша позиция такая, что этот документ должен быть дополнен приложениями — приложениями о гарантиях этой безопасности. Наш подход в том, что не может быть мир, зависящий от настроения или воли одного человека. Это не мир, понимаете, это скорее геополитическое рабство, поскольку такая зависимость... по-другому трудно сформулировать... — вот к чему это приводит. (00:37:35) Пашинян, напротив, … его устраивает вот именно такой формат, поскольку в этом случае он привязывает свою личность к миру. Это та же формула, там: «Если я не буду избран, то будет война».  Гарантии безопасности (это страны-гаранты, это резолюция Совбеза ООН) именно приводят к тому, что мир перестанет быть привязан к личности: к Пашиняну, к Кочаряну, к кому-то еще. Мы хотим именно этого. То есть то, что сейчас предлагается, — это скорее геополитическое рабство, привязанное там к воле одного человека. И тем более в этом турбулентном мире надеяться и рассчитывать на то, что это может иметь долгосрочную какую-то значимость, не приходится: это не то что наивно — это даже глупо.

Поэтому наша формула такова: всё, что сейчас делается (делается), и всё, что было подписано скорее в избирательных каких-то целях, — это некие бонусы, которые даются Азербайджаном и Турцией, даются Пашиняну для работы со своим электоратом, это не соглашение о мире».