Новости Армении-NEWS.am в Калифорнии посетило мэрию Глендейла — города с самым большим армянским населением в Соединённых Штатах, и побеседовал с первой армянкой — мэром Глендейла, новоизбранным членом городского совета Элен Асатрян.

Поздравляю вас с повторным избранием в городской совет. Пожалуйста, прежде всего расскажите армянской аудитории об особенностях управления вашим городом. Какова ваша роль как члена городского совета в жизни города?

Глендейл по своей структуре очень отличается от Еревана и от действующей в Армении системы. Прежде всего, мы избираем пять членов совета. Выборы проводятся раз в два года: например, на этот раз были избраны три человека, а на следующих выборах будут переизбираться двое остальных.

После избрания и в течение срока полномочий все члены совета равны, в том числе и с мэром. У мэра Глендейла нет «дополнительной» или исключительной власти, как это бывает в Ереване. Для принятия решений необходимы как минимум три голоса, а по некоторым вопросам землеотвода или строительства — четыре. В тот год, когда мэр избирается советом, он становится представителем города (спикером) и ведёт заседания.

Важно также отметить, что городской совет не руководит аппаратом напрямую. Мы нанимаем городского менеджера (City Manager), который и руководит повседневной работой мэрии и всем персоналом.

А во время голосований часто ли возникают разногласия, и обсуждение вопросов надолго ли затягивается?

Да, но я думаю, что это одна из лучших сторон демократии. По многим вопросам существует единая позиция, но бывали случаи, когда решение какого-либо вопроса занимало три, четыре или пять лет, прежде чем удавалось продвинуться вперёд. Это происходит, когда нет согласия или появляется новая информация. Когда вопрос становится чрезмерно политизированным, продвигать работу становится довольно сложно.

Какие крупные инициативы вы собираетесь реализовать в этот период?

Инициативы не являются совершенно новыми, поскольку я боролась за них последние четыре года. Здесь процессы продвигаются очень медленно, и это порой меня разочаровывает. До избрания я руководила избирательными кампаниями: там всё происходит очень быстро, тогда как в политике всё идёт медленно.

Будучи 7-й женщиной-мэром в истории города, первой армянкой-мэром и одной из первых среди иммигрантов, я считаю приоритетом реализацию программ по расширению возможностей женщин и девочек. Часто говорят, что Америка отличается от других стран; я с этим не согласна. История показывает, что дискриминация, существующая в разных странах, присутствует и в Америке, и в нашем городе.

Для меня важно не просто занимать кресло, а то, как ты себя представляешь и какую надежду даёшь женщинам и девушкам будущих поколений. За последние четыре года не было ни одного момента, чтобы я отошла от своих принципов, обещаний или промолчала.

Кроме того, для меня ключевыми являются поддержка малого бизнеса, экономическое развитие, а также организация в городе парков, зелёных зон и мероприятий. Будь то празднование Вардавара или концерт, они не только формируют здоровое сообщество, но и поддерживают малый бизнес (люди приходят, пьют кофе, едят). Это также возможность для семей хорошо провести время без дополнительной финансовой нагрузки.

Насколько мне известно, вы переехали в США в 10-летнем возрасте. С какими трудностями как иммигрант вы столкнулись на пути к вхождению в политическую и общественную жизнь? Легко ли было интегрироваться в американскую среду?

Когда я оглядываюсь назад, я не думаю, что это было трудно. Вероятно, это вопрос мировоззрения. В нашей семье мы не имели права говорить «не можем». Мой отец всегда говорил: «Нет «не могу», есть «не знаю как, чтобы научиться»». Когда мы переехали в США, я не знала английского, никого не знала, но это не стало препятствием, потому что всегда была цель, которой нужно было достичь.

На личном уровне это мой подход, но если говорить об укреплении позиций нашей армянской общины, то это была длительная и трудная борьба. С годами община росла. Те, кто приехал за последние 10 лет, возможно, не представляют, насколько изменился город. Сегодня почти во всех отделах мэрии и на разных должностях есть армянские сотрудники.

Как изменилось лицо города за это время?

Всё началось в 1999 году, когда Раффи Манукян выдвинул свою кандидатуру. Мы зарегистрировали для голосования тысячи армян и впервые смогли избрать армянского представителя армянскими голосами.

Позже, когда я была директором офиса Ай Дата, мы создали программу «Армянский голос». Всего за два года только в Глендейле мы зарегистрировали около 50 000 армянских избирателей, чтобы наш голос был слышен не только в Глендейле, но и в Лос-Анджелесе, а также на уровне штата и федеральном уровне.

Когда мне было 16 лет, на городских заседаниях была одна женщина, которая каждый вторник заявляла, что «армяне должны вернуться туда, откуда пришли». Сегодня ситуация совершенно иная.

Для семей иммигрантов системы изначально не были приспособлены так, чтобы информация и программы были доступными. Одним из моих приоритетов было то, чтобы любая информация доводилась до общественности как минимум на пяти языках. Например, во время лесных пожаров, когда я была мэром, я потребовала, чтобы все объявления распространялись на всех языках, потому что это был вопрос безопасности и жизни людей. Более 54% населения Глендейла родились за пределами США.

Сколько армян сейчас проживает в Глендейле?

Назвать точную цифру невозможно, поскольку в формах переписи населения США нет отдельной графы «армянин». Всегда говорили, что 40% города — армяне, но это не официально подтверждённая цифра. Показатель меняется. С одной стороны, ощущается большое присутствие и вклад армянской общины, с другой — из-за удорожания жизни и цен на жильё в Глендейле многие молодые семьи переезжают в другие города долины Сан-Фернандо, где жильё более доступно.

Почему жизнь в Глендейле подорожала?

Когда твой город становится одним из самых безопасных и самых чистых, всё больше людей хотят жить здесь. Спрос велик, а количество домов ограничено.

За последние 4 года городской совет и мэрия построили исторически большой объём доступного жилья. Многие программы ориентированы на пожилых людей, но я добиваюсь того, чтобы ими могли воспользоваться и работающие молодые люди или специалисты, у которых есть доход (например, от 50 000 до 100 000 долларов), но которые из-за высокой арендной платы не могут снять отдельное жильё. Например, наш проект «Пионер» включает 340 квартир, из которых 92 предназначены для пожилых людей, а остальные распределяются в зависимости от уровня дохода.

Иммигранты, особенно женщины, сталкиваются с двойными вызовами — в вопросах ухода за детьми, работы и защиты прав. Какие программы существуют для их поддержки?

У нас большие программы в сфере борьбы с домашним насилием. Для меня это очень чувствительная тема. Проблема масштабнее, чем показывают официальные цифры, потому что иммигранты часто не обращаются в полицию. За последний год наша полиция получила 675 сигналов о домашнем насилии, что, хотя и вызывает тревогу, всё же является небольшой цифрой по сравнению с реальной картиной.

Интервью полностью — в видеоматериале. Беседовала Тагуи Мелконян