В возрасте 86 лет не стало известного венгерского писателя, лауреата Нобелевской премии 2002 года Имре Кертеса. 
15-летним мальчиком попав в гитлеровские лагеря Освенцим и Бухенвальд, Кертес остался жив и занялся литературой.
Новости Армении – NEWS.am представляет 10 цитат писателя из романов «Без судьбы», «Кадиш по нерожденному ребенку» и сборника рассказов «Английский флаг».

Я тоже прожил некую, данную мне судьбу. Это была не моя судьба, но я прожил ее до конца.

В стране, где мне выпало жить, все статьи закона, все параграфы всегда, с самого моего рождения, направлены против меня - часто против самого факта моего физического существования, а в тех случаях, когда по замыслу своему они, вроде бы, должны меня защищать, каждый раз оказывается, что их тоже можно обратить против меня.

Самое главное – не опускать руки: ведь всегда как-нибудь да будет, потому что никогда еще не было, чтоб не было никак, учил меня Банди Цитром, а его этой мудрости научили лагеря.

Если какой-нибудь преступник и безумец кончает не в сумасшедшем доме и не в тюрьме, а в канцлерском кресле или на каком-либо другом верховном посту, вы тут же принимаетесь искать в нем нечто интересное, оригинальное, исключительное, даже великое - ради того, чтобы вам не пришлось видеть в себя карликов и ничтожеств, а в вашей мировой истории - абсурд и бессмыслицу, чтобы и дальше разумно смотреть на мир.

Человек всегда находит ложь, которая ему необходима, причем так же точно и быстро, как и необходимую ему правду, если вообще ощущает необходимость в правде.

Нет в мире такого, чего бы мы не пережили как нечто совершенно естественное; и на пути моем, я знаю, меня подстерегает, словно какая-то неизбежная западня, счастье. Ведь даже там, у подножия труб крематориев, было, в перерывах между муками, что-то похожее на счастье.

Только фиаско осталось единственным переживанием, которое нам еще доступно.

Мы все равно, неуклонно, незыблемо хотим жить, пускай такими обрюзгшими, такими угрюмыми, такими больными, да, даже такими, и даже если настолько не умеем и настолько невозможно жить.

А  не поискать ли нам тут в окрестностях чего-нибудь демонического: ведь для наших гнусных делишек, для наших гнусных страстишек нам давным-давно требовался какой-нибудь демон...

Только вот от объяснений, видно, все равно никуда не деться; мы только и делаем, что объясняем и объясняемся, объяснений требует от нас сама жизнь, этот не поддающийся никаким объяснениям клубок явлений и ощущений, объяснений от нас требует окружение, да что окружение: мы сами от себя требуем объяснений, мы объясняем и объясняем, пока не объясним в конце концов все вокруг, включая  и самих себя, до точки, до того, что не останется камня на камне...