Политолог Андрей Арешев в своем блоге на «Эхо Москвы» рассуждает о перспективах предстоящей, как ожидается, 25 июня встречи президентов Армении, России и Азербайджана в Казани по инициативе Москвы, на которой стороны обсудят урегулирование нагорно-карабахского конфликта: 

«Нарастает накал взаимной полемики в связи вокруг карабахской проблематики по мере приближения даты встречи в Казани. При этом недвусмысленные заявления авторов Довильского заявления о недопустимости возобновления военных действий контрастируют с угрозами, ставшими уже неотъемлемой частью информационного ландшафта. Если верить некоторым заявлениям, война – едва ли не на пороге; при этом трактовка тех или иных событий на линии соприкосновения сторон принимает подчас вполне фантасмагорический характер.

Иногда может создаться впечатление, что ситуация балансирует, что называется, «на грани». Заявления о «сближении позиций» не соответствуют ситуации, складывающейся непосредственно в зоне конфликта. В Азербайджане решили не ограничиваться угрозами в адрес Нагорного Карабаха, заявляя о «кошмарных последствиях» уже непосредственно для Армении. Нарушения режима прекращения огня приняли систематический характер.

Соединённые Штаты активно работают с элитами враждующих государств, однако создаваемая вокруг встречи в Казани информационная атмосфера недвусмысленно «переводит стрелки» на Москву. Точка зрения относительно возросшей степени сотрудничества России и Запада в деле разрешения различных региональных конфликтов получает всё больше распространение в экспертных кругах Южного Кавказа. Наверное, можно говорить о том, что Косово, Южной Осетии и Абхазии в Москве стремятся выстроить позитивную модель взаимодействия с американцами.
 
Однако не совсем понятно, почему именно Нагорный Карабах должен стать «экспериментальной площадкой» для выработки подобной модели. Политико-правовая схема урегулирования конфликта пока что представляет собой бумажную абстракцию, плохо соотносимую с историей конфликта и нынешними позициями сторон, абсолютно не доверяющих друг другу. Если грузинские власти хотя бы пишут стратегии для «оккупированных», по их мнению, территорий, не отметая напрочь формулировку «вовлечение без признания», то ситуация между Баку, Ереваном и Степанакертом несравненно более сложная.

Конфликт имел исключительно тяжелый и непримиримый характер, оставив след практически в каждой карабахской семье. Сомневающимся советуем найти в Google video кадры бомбардировок Степанакерта в 1992 году или зайти в столице Карабаха (или в любом селе) в музей, посвященный памяти погибших. Реализация так называемых «Мадридских принципов» вернёт ситуацию «в Нагорном Карабахе и вокруг него» положению на конец 80-х – начало 90-х годов, то есть – ко временам финала «перестройки». Именно этот период стал отправной точкой на пути к наиболее страшному и разрушительному этапу противостояния (1991 – 1994 гг.).

У некоторых начальников существует святая уверенность: факт того или иного пожелания или распоряжения сам по себе означает их немедленное исполнение. Однако если речь идет о конфликтах, затронувших судьбы десятков тысяч людей, ситуация выглядит несколько сложнее. Скажем, «возвращение беженцев», о котором столь часто говорят, не может трактоваться в одностороннем ключе, требуя учета опыта тех же Балкан. Кстати, осознание этого факта постепенно приходит и к международным организациям. Есть еще много моментов, однако упомянем лишь главный – вопрос статуса Нагорного Карабаха.

Сейчас Нагорный Карабах является де-факто государством. В предложениях посредников говорится о некоем «промежуточном статусе», однако что он в реальности означает – непонятно. Существует подозрение, что в лучшем случае он будет идентичен нынешнему статусу сербской Митровицы в составе Косово, или же «статусу» бывших сербских земель в Хорватии. Разумеется, в этих условиях прогресса ожидать трудно, а если одна из сторон приводит в качестве аргумента наличие у себя систем вооружений высокой поражающей силы, то и другие будут предпринимать шаги, направленные на поддержание военного баланса. В Карабахе и Армении, несмотря на сложности повседневной жизни (а где их нет?) прекрасно понимают суть призывов «решить конфликт раз и навсегда» и, думается, готовы к любому повороту событий. После того, что происходило в конце 80-х и начале 90-х годов, людей здесь сложно еще чем-либо напугать.

Следует согласиться с мнением политолога Александра Рара: «Любой консенсус, любое компромиссное решение должно быть приемлемым для обеих конфликтующих сторон, в противном случае никакого решения не будет и никакая формула не будет принята». Если ты что-то отдаёшь, всегда надо понимать, что получаешь взамен. Призыв к президентам продемонстрировать политическую волю будет иметь положительный эффект лишь в том случае, если предлагаемые решения будут способствовать повышению доверия между сторонами, осознанию неприемлемости военного пути. Пока такой уверенности, к сожалению, нет».